Молитва об Оуэне Мини - Джон Ирвинг

— Тяжелая у тебя ночка выдалась, Оуэн, — заметил Дэн Нидэм.

— ДА УЖ, ЭТО ТОЧНО, — подтвердил Оуэн Мини.

— Ну, и как ты вообще? — спросил я.

— ПРЕКРАСНО, — ответил он. — Я НАРУШИЛ ЗАКОН, МЕНЯ ПОЙМАЛИ, ПРИДЕТСЯ ЗА ЭТО ЗАПЛАТИТЬ — ВОТ И ВСЕ, — сказал он.

— Но тебя ведь подставили! — не удержался я.

— НЕМНОГО ДА, — кивнул он и затем пожал плечами. — НО Я ВЕДЬ НЕ ТО ЧТОБЫ СОВСЕМ УЖ НЕ ВИНОВАТ, — добавил он.

— Самое главное, о чем тебе надо сейчас думать, — это как поступить в университет, — сказал Дэн. — Для тебя очень важно поступить в университет, и притом получить стипендию.

— ЕСТЬ КОЕ-ЧТО И ПОВАЖНЕЕ, — произнес Оуэн Мини. Он быстро, один за другим, выдвинул три ящика с правой стороны стола мистера Меррила, затем так же быстро их задвинул. Как раз в эту секунду в комнату вошел пастор Меррил.

— Что это ты делаешь? — спросил он Оуэна.

— НИЧЕГО, — ответил Оуэн Мини. — ЖДУ ВАС.

— Я имею в виду, за моим столом — ты сидишь за моим столом, — сказал мистер Меррил.

На лице Оуэна появилось недоумение.

— Я ПРИШЕЛ СЛИШКОМ РАНО, — пояснил он, — И ПРОСТО СИДЕЛ В ВАШЕМ КРЕСЛЕ — Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ.

Он поднялся, обошел стол пастора и сел на стул, где сидел обычно — полагаю, по крайней мере, что на нем он обычно сидел. Этот стул напомнил мне «певческое кресло» в забавной квартирке Грэма Максуини. Я был огорчен, что мистер Максуини до сих пор не дал о себе знать; наверное, у него нет никаких известий о Фрибоди Черном Черепе, подумал я.

— Извини за резкость, Оуэн, — сказал мистер Меррил. — Я знаю, ты, верно, очень расстроен.

— У МЕНЯ ВСЕ ХОРОШО, — ответил Оуэн.

— Я рад, что ты позвонил мне, — признался мистер Меррил.

Оуэн пожал плечами. Я никогда раньше не видел, чтобы он ухмылялся, но сейчас мне показалось, что он ухмыляется чуть ли не прямо в лицо преподобному мистеру Меррилу.

— Ох, ну да, — вздохнул мистер Меррил, садясь в свое скрипучее кресло. — Да-да, я очень, очень сожалею, Оуэн, обо всем, что случилось, — сказал пастор. Он всюду входил — будь то в классную комнату, или в Большой зал, или в церковь Херда, или даже в свой собственный кабинет в ризнице — с таким видом, будто приносит всем присутствующим свои извинения. Причем настолько искренние, что невозможно было ни остановить его, ни перебить. Он вызывал сочувствие, и хотелось, чтобы он хоть чуть-чуть расслабился; но одновременно возникало чувство вины за собственное раздражение — тем, как усердно и безуспешно пытается он вас успокоить.

Дэн сказал:

— Я пришел спросить, не знаете ли вы, как зовут самого главного в школе Святого Михаила — это ведь один и тот же человек, в школе и в церкви, верно?

— Верно, — ответил пастор Меррил. — Отец Финдли.

— Хм, наверное, я его не знаю, — сказал Дэн. — Мне почему-то казалось, его зовут как-то на «О» — отец О'Какой-то.

— Нет-нет, его зовут отец Финдли, — повторил мистер Меррил.

Преподобный мистер Меррил еще не знал, зачем Дэну нужен «самый главный» в школе Святого Михаила, но Оуэн, конечно, понял, что замышляет Дэн.

— НЕ НАДО ДЛЯ МЕНЯ НИЧЕГО ДЕЛАТЬ, ДЭН, — нахмурился Оуэн.

— Как знать, может, тебя придется спасать от тюрьмы, — сказал Дэн. — Я очень хочу, чтоб ты поступил в университет, и хочу, чтоб тебе дали стипендию. Но сначала я, по крайней мере, попробую сделать что-нибудь, чтобы тебя не привлекли за кражу и вандализм.

— Что ты натворил, Оуэн? — удивился преподобный мистер Меррил.

Оуэн опустил голову; на какое-то мгновение я подумал, что он сейчас заплачет, но потом он словно очнулся, пожал плечами и взглянул прямо в глаза преподобному Льюису Меррилу.

— Я БЫ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ВЫ ЗА МЕНЯ ПОМОЛИЛИСЬ, — сказал Оуэн Мини.

— П-п-помолился — за тебя? — заикаясь, переспросил мистер Меррил.

— СОВСЕМ НЕМНОЖКО — ЕСЛИ ВАС НЕ ЗАТРУДНИТ, — сказал Оуэн. — ЭТО ВЕДЬ ВАША РАБОТА, РАЗВЕ НЕТ?

Преподобный мистер Меррил слегка призадумался.

— Да, — ответил он осторожно и затем спросил: — На утреннем собрании?

— СЕГОДНЯ — ПЕРЕД ВСЕМИ ПРИСУТСТВУЮЩИМИ, — сказал Оуэн Мини.

— Да-да, хорошо, — кивнул преподобный Льюис Меррил, однако, судя по его виду, он здорово растерялся.

Дэн взял меня за руку и подтолкнул к выходу.

— Мы вас оставим, если вы хотите поговорить, — сказал он мистеру Меррилу с Оуэном.

— Может, вам еще что-нибудь было нужно? — спросил Дэна мистер Меррил.

— Нет-нет, только отец Финдли — в смысле, его имя, — ответил Дэн.

— А ты ко мне приходил только за этим — попросить, чтобы я помолился? — обратился мистер Меррил к Оуэну: тот, казалось, глубоко задумался над этим вопросом — а может, просто ждал, когда мы с Дэном уйдем.

Мы вышли из ризницы. В темном коридоре во всю длину стен протянулись два ряда деревянных вешалок; во мраке виднелись несколько потерянных или кем-то позабытых пальто, похожих на старых прихожан, которые так долго брели сюда, что устали и задремали, прислонившись к стенам. Еще в коридоре стояло несколько пар галош, но не прямо под покинутыми пальто, а так, словно прихожане, задремав в темноте, отделились от своих ног. На ближайшей к двери деревянной вешалке висел двубортный молодежный морской бушлат преподобного мистера Меррила — странноватый наряд в его годы, — а на соседней вешалке — его же матросская фуражка с козырьком. Проходя по коридору, мы с Дэном услышали, как пастор Меррил спросил:

— Оуэн! Опять сон? Тебе снова приснился тот сон?

— ДА, — ответил Оуэн Мини и заплакал — даже не заплакал, а заревел, как маленький. Я не слышал от него ничего подобного с того самого Дня благодарения, когда он обмочился — когда он написал на Хестер.

— Оуэн! Оуэн, послушай меня, — уговаривал его мистер Меррил. — Оуэн! Это же только сон — ты слышишь меня? Это всего-навсего сон.

— НЕТ! — сказал Оуэн Мини.

Мы с Дэном вышли на улицу, в февральский холод и хмурь. Вчерашние следы в истоптанной и изборожденной колеями слякоти замерзли — окаменелые отпечатки душ, приходивших когда-то в церковь Херда и ушедших прочь. Было все еще раннее утро. Хотя мы с Дэном видели, как всходило солнце, но теперь оно скрылось в низких, однообразных, льдисто-серых облаках.

— Что это еще за сон? — спросил меня Дэн Нидэм.

— Не знаю, — ответил я.

Оуэн тогда еще не рассказывал мне про свой сон. Позже он расскажет — и я отвечу ему то же самое, что ему говорил мистер Меррил: что это «всего-навсего сон».

Сейчас я уже знаю, что последствия наших прежних действий всегда заслуживают внимания. Я научился смотреть на настоящее, заглядывая сквозь него немного вперед. Но это сейчас; а тогда мы с Дэном не очень-то представляли, что произойдет после того, как Рэнди Уайт увидит лишенную головы и рук Марию Магдалину, обнявшую безжалостной стальной хваткой трибуну на сцене Большого зала, так что директор вынужден будет выступать перед всей школой с нового места, уже ничем не прикрытый.