Замыслил я побег - Юрий Поляков

— Не плачь! Видишь, я без ног, а не плачу!

— Я боюсь!

— Не бойся. Я тебя схороню!

— Но я не хочу прятаться. Я эскейпер…

— Да какой ты, к едреням, эскейпер! Тележку-то мою зачем разломал? Ну ладно, я тебя простил. Прыгай! — Витенька подставил бугристую ладонь с мозолями, похожими на вросшие в почву сердоликовые валуны.

— А куда ты меня спрячешь?

— А вот куда…

Витенька быстро сжал пальцы, словно поймал пролетавшего мимо невидимого ангела, и поднес кулак к уху. На тыльной стороне ладони Башмаков увидел огромную синюю наколку: «ТРУД».

— Прыгай, не бойся! Все равно ты никуда не убежишь, а я спрячу. Тебе у меня здесь хорошо будет, как у мамки. Никто не найдет…

— Честное-пречестное?

— Честное-пречестное!

Через распахнутую балконную дверь были слышны взволнованные женские голоса:

— Тапочкин, хватит дурачиться, выходи!

— А почему — Тапочкин?

— Убежал… Точно — убежал!

— Как это убежал? От кого убежал?..

— От нас. Он на балконе. У соседей. Я сейчас посмотрю…

«Вдвоем они меня вытащат!» — снова подумал Башмаков и хотел позвать на помощь.

Но не позвал. Даже сейчас, изнемогая, он не понимал, чье имя должен прохрипеть. А на два имени сил у него уже не было. И пальцев на руках тоже не было, а была лишь бесполезная боль, намертво вцепившаяся в спасительный край ящика.

— Тапочкин, ты здесь? — голос жены раздался у него прямо над головой.

Витенька улыбнулся, сияя зубами, закованными в стальные кирасы, и снова подставил огромную ладонь:

— Прыгай, бабашка!

1997–1999