Принц Модильяни - Анджело Лонгони

Длинное путешествие в поезде – в очень странной компании, далекой от веселья. Я, Жанна, ее мать, Леопольд, Ханка, Фудзита и его жена Фернанда Барри. Все бегут из Парижа, по разным причинам.

Мы чуть не опоздали на поезд, потому что я решил купить пару бутылок вина, чтобы скрасить отвратительную компанию моей будущей тещи.

В Ницце мы поселились в разных гостиницах. Я не могу спать каждую ночь с Жанной – из-за того, что сильно кашляю и не даю ей отдохнуть; поэтому я оставляю ее с матерью.

Что я здесь делаю? У Збо и Ханки – свои дела; они встречаются с людьми – и потом поручают мне написать портрет или картину в стиле ню. Но какой смысл во всем этом? Никто не может мне гарантировать, что ежедневные прогулки по Английской набережной спасут мне жизнь.

В гостинице, где я снял номер, много проституток. Отовсюду доносятся стоны, к ним постоянно приходят клиенты. Из-за этого я мало сплю, но взамен всегда нахожу желающих позировать за умеренную плату.

На днях один из сутенеров мне угрожал – и мне пришлось объяснять ему, что я не спал с его девушкой, а написал ее. В итоге я его убедил лишь после того, как показал ему картину. Мы пошли с ним в бар, он угостил меня.

Я хочу вернуться в Париж.

Я курю одну-две сигареты в день, но после нескольких затяжек я вынужден прекращать: кашель становится нестерпимым. Сегодня я заметил кровь в слюне; мне не становится лучше. Я начал пить.

Я пытался писать и пейзажи – но тут же бросил, поскольку это моментально наскучило.

Збо в очередной раз продал мои картины. Цену я не знаю. Он говорит, что эти деньги нужны для оплаты нашего пребывания на море. Я ничего не понимаю. Если мы зарабатываем так мало, зачем нам оставаться в Ницце?

Когда я хочу побыть наедине с Жанной, синьора Евдокия это понимает – и делает все, чтобы нам помешать. Я не знаю почему, но она старается сократить до минимума наше общение. Надо бы ей рассказать, что это бесполезные усилия: все равно ее дочь не станет снова девственницей. Она скоро должна родить.

В Ницце полно тех, кто сбежал из Парижа и других городов, где ощущается война, – но я не вижу здесь людей с достатком, не вижу богатых туристов на набережной. Тем не менее у Зборовского всегда есть деньги, и он всех содержит. Я не знаю, как ему это удается. Он все время жалуется на отсутствие денег – и все-таки мы живем за его счет (и за счет продаж моих картин – в том числе).

Мне сказали, что неподалеку находится усадьба Ренуара. Он живет здесь круглый год, он сильно болен, но тем не менее – продолжает писать. Я хочу с ним познакомиться.

Я слышал, как синьора Евдокия спрашивала у Жанны, почему я такой похудевший, с ввалившимися щеками, почему постоянно кашляю. Жанна ответила расплывчато, сказала что-то неопределенное про астму. Она отлично справилась, но я не знаю, сколько еще она сможет скрывать правду.

Я познакомился с Ренуаром. Он очень плох. Его узловатые руки обезображены артритом, и все же он постоянно пишет. Он признался мне, что все еще заглядывается на женщин – и постоянно гладит изображенные им на холсте ягодицы, а когда случается, то и настоящие тоже. Я думаю, что его услужливые горничные позволяют себя трогать. И я рад, что он такой оптимист. Этот скрученный болезнью мастер более чем в два раза меня старше, но, возможно, нам осталось жить примерно одинаково.