Пожиратели звезд - Ромен Гари

Ибо на фоне смертельно бледных, скованных ужасом гостей перед ним стояло нечто вроде белого призрака в белых чулках и бальных туфельках, с лицом, покрытым толстым слоем белой муки, в остроконечной шапочке – стояло, посверкивая розовыми, желтыми и зелеными блестками, держа в одной руке – смычок, в другой – малюсенькую скрипку. Капитан Гарсиа, с которым уже пару раз приключались приступы delirium tremens, имел обыкновение видеть в таких случаях полчища копошащихся крыс или змей, но такого рода призрачные создания не являлись ему даже во время самых острых припадков. Он дико взвыл и отскочил назад.

– Что это? – рявкнул он.

«Это» оказалось всего лишь маленьким господином Манулеско – знаменитый «виртуоз» пытался спасти свою шкуру. В первый момент он никак не мог поверить в то, что ему уготована такая участь, но как только осознал ее реальность, мысли заметались у него в голове словно мыши в мышеловке, в результате чего возник хитрый стратегический план. Он знал, что где-то произошла ошибка, невероятное недоразумение, в которое едва ли можно поверить, но которому нужно любой ценой положить конец, поскольку теперь он прекрасно понимал, что все это может стоить ему жизни. Кому могло всерьез прийти в голову натравить на клоуна взвод солдат, поставить его к стенке и расстрелять? Другие вполне могли оказаться шпионами. Но сам-то он был всего лишь несчастным акробатом, никогда не занимался политикой и сейчас докажет это офицеру. Сейчас он убедит его, показав, кто он на самом деле. За всю историю цирка никто никогда не расстреливал музыкальных клоунов – даже русские в Октябрьскую революцию или венгры во время революции Белы Куна. Никто. Клоунов все уважают. Единственной возможностью выпутаться из этой истории было пробудить чувство прекрасного в сердце этого животного, одетого в униформу, обезоружить его, представ перед ним в образе самого безобидного в мире существа – единственного, которое человечество, в каких бы конвульсиях оно ни билось, щадила всегда.

Поэтому он подхватил свою дорожную сумку, на цыпочках проскользнул в помещение с табличкой «caballeros», расположенное в глубине кафе, там в страшной спешке натянул цирковой костюм и дрожащей рукой напудрил перекошенное от страха лицо. И вот теперь, держа в руках миниатюрную скрипку и крошечный смычок, стоял как истукан перед этим людоедом, пытаясь изобразить на лице обезоруживающую улыбку.

– Смотрите на меня, генерал, смотрите! Я всего лишь музыкальный клоун. Я никогда не занимался политикой. Зачем меня расстреливать? Подумайте о ваших детях, генерал. Они были бы так счастливы, придя на меня посмотреть. Они смеялись бы, ах, как они смеялись бы! Я принесу много счастья вашим детям, генерал. Я подарю вам бесплатные билеты. Хотите, сыграю вам песенку? Знаете, я играю, стоя на голове. Смотрите, генерал, смотрите!

Он бросил на землю свою остроконечную шапочку, с поистине необычайной гибкостью и проворством одним движением и, казалось, без малейшего усилия вдруг встал на голову так что ноги его оказались прямо перед носом окончательно одуревшего капитана, и уже и следующую секунду, стоя в идеальном равновесии на голове, извлек из своей скрипочки первые звуки сонаты Цезаря Франка, в столь драматических обстоятельствах являя собой таким образом удивительный пример человеческих возможностей.

Демонстративное выступление господина Манулеско разрушило своего рода кошмарные чары, опутавшие всех присутствующих. Они обступили Гарсиа и заговорили все разом.

Мы все – великие артисты, известные всему миру, – вопил месье Антуан. – И вы не посмеете стрелять в нас, скотина вы темная! Вы представления не имеете о том, какую международную реакцию спровоцируете, если посмеете нас хоть пальцем тронуть.

– Немедленно соедините меня с послом Соединенных Штатов! – ревел д-р Хорват. – Этот номер у вас не пройдет! Вы увидите, что из этого получится! Я – представитель духовенства, имя мое известно всему миру, я – знаменитый д-р Хорват, принадлежу Протестантской Церкви, и если вы посмеете расстрелять американских граждан, наши бомбы дождем обрушатся вам на головы, мы от вашей проклятой страны камня на камне не оставим, мы научим ее соблюдать нормы международной морали и простейшие приличия!

– Если вы посмеете расстрелять нас, я позабочусь о том, чтобы вас повесили! – верещал мистер Шелдон с некоторой довольно странной для адвоката нелогичностью мышления.

– Слушайте, Гарсиа, позвольте мне поговорить с Хосе Альмайо, – говорил Чарли Кун. – Должно быть, он совершенно пьян. Или у него очередной приступ тоски и депрессии. Надо помешать ему сделать подобную глупость. Надеюсь, вы понимаете, что когда он придет в себя, то свалит все на вас? Кроме того, он ждет меня. У меня для него есть очень важные новости.

Поверьте, это и в самом деле очень важно. Я хорошо его знаю: это изменит все.

Юный кубинец, ни слова не говоря, с покорным и одновременно умоляющим видом держался несколько в стороне, сознавая, безусловно, что он – невелика персона и среди всех этих знаменитостей цирка и мюзик-холла занимает весьма скромное место. Америка-ночка даже не подняла головы от своего стакана; облокотившись на стол, она выводила пальцем какие-то каракули на покрытом слоем пыли мраморе.

В тот момент, когда д-р Хорват достиг наивысшей точки в своих громогласных проклятиях, она пожала плечами, повернулась к проповеднику и, сидя по-прежнему нога на ногу, мрачно бросила:

– К чему все это? Сразу видно, что вы не знаете этой страны.

Потом, похоже, утратила всякий интерес к дальнейшему развитию событий, взглянула на старую индеанку, улыбнулась ей и, прихватив свой стакан, подошла и присела к ней за столик.

– Вы помните меня, сеньора Альмайо? – по-испански спросила она. На испанском девушка говорила довольно бегло, но с сильным американским акцентом. – Несколько месяцев назад мы с Хосе приезжали к вам. Я его невеста, вы помните?

Глядя прямо перед собой, старушка спокойно, точно корова, жевала, улыбаясь с отсутствующим и в то же время сияющим видом. Широко расставив ноги, она надежно устроила свою красивую сумку, прижав ее к низу живота. Совершенно отключившись от действительности, она пребывала в состоянии райского отупения, вызванного «звездами» – так здесь называют листья масталы, которые действуют намного сильнее, чем употребляемые с той же целью живущими в Андах индейцами орехи коки; листья вызывают те же мистические и блаженные видения, что и «магические грибы», используемые в мексиканских религиозных обрядах.

Девушка коснулась руки индеанки, затем заглянула в приоткрытую сумку, достала горсть листьев и задумчиво посмотрела на них.

– Ах ты, Боже мой! – со вздохом произнесла она. – До чего же трудная и сложная страна!

Но я обожаю ее. Да, обожаю эту страну, и здешним людям это хорошо известно. Я много сделала для них – все, что смогла…

Она выронила листья и отпила глоток pulche.

– Вот увидите, когда-нибудь моим именем назовут улицу, может быть, поставят мне памятник на площади Революции – совсем как Эвите Перон. Я обожаю эту страну и со народ.