Учитель фехтования - Артуро Перес-Реверте

— Укол в бок технически довольно сложен. — Неожиданный спор захватил дона Хайме. — Где вас ему обучили?

— В Италии.

— Кто был вашим учителем?

— Это к делу не относится. — Обворожительная улыбка смягчила жесткий ответ. — Скажу только, что он считался одним из лучших фехтовальщиков в Европе. Он обучил меня девяти основным атакам, их вариантам и способам их отразить. Он был очень терпеливый человек. — Интонационно она выделила прилагательное, взгляд ее был тверд и прям. — И мой учитель не видел ничего зазорного в том, что обучает своему искусству женщину.

Дон Хайме пропустил ее замечание мимо ушей.

— Какова основная опасность укола в бок? — спросил он, пристально глядя ей в глаза.

— Встречный укол.

— Как его избежать?

— Нанести свой укол как можно ниже.

— Как отразить укол в бок?

— Двойным вольтом и низкой четвертой защитой. Это похоже на экзамен, дон Хайме.

— Это и есть экзамен, сеньора де Отеро.

Они смотрели друг на друга, не произнося ни слова, и вид у них был такой утомленный, словно они действительно только что окончили сложный поединок Дон Хайме внимательно разглядывал собеседницу; он впервые обратил внимание на ее правое запястье: оно было крепким и сильным, что, впрочем, не делало его менее тонким и изящным. Блеск ее глаз, ее жесты во время описания поединка были чрезвычайно выразительны. По своему опыту дон Хайме мог безошибочно уловить признаки, по которым угадывался хороший фехтовальщик. Он упрекнул себя за то, что позволил ничтожным предрассудкам ослепить свою интуицию.

Разумеется, все происходившее между ними оставалось до поры до времени чистейшей теорией; старый маэстро понимал, что настал момент проверить способности дамы на практике. Казалось, эта дьявольская донья Адела вот-вот совершит нечто невозможное: после тридцати лет преподавания пробудит в нем желание увидеть воочию, как владеет шпагой женщина. И не просто женщина, а именно она, эта странная сеньора де Отеро.

Гостья пристально смотрела на него, терпеливо ожидая окончательного ответа. Дон Хайме покашлял:

— Признаюсь вам со всей откровенностью: я, мягко говоря, удивлен.

Адела де Отеро не ответила и даже не шелохнулась. Она казалась невозмутимой: заранее предвидя реакцию маэстро, явилась она отнюдь не с целью его удивить.

На самом деле решение дон Хайме уже принял, но до поры до времени не хотел этого показывать: ей не следовало знать, что он уступает так быстро.

— Жду вас завтра в пять пополудни. Если вам удастся выдержать экзамен, мы назначим день первого занятия. Постарайтесь прийти… — Он кивнул на ее платье и почувствовал, что краснеет. — Постарайтесь одеться соответствующим образом.

Он ожидал, что она радостно вскрикнет, захлопает в ладоши, словом, выразит свой наивный восторг так, как это обычно делают женщины. Не тут-то было: Адела де Отеро, не говоря ни слова, только смотрела на него, и ее лицо показалось маэстро таким непроницаемым и загадочным, что неожиданно для себя он почувствовал, как холод пробежал по его спине.

* * *

Свет масляного фонаря отбрасывал на стены комнаты причудливо танцующие тени. Дон Хайме вывернул фитиль, и в комнате стало светлее. Он начертил на листе бумаги две линии, сходящиеся под углом, и соединил концы линий полукругом. Получившийся угол составлял приблизительно семьдесят пять градусов. Его лучи ограничивали пространство, в котором предстояло действовать рапире. Он отметил цифру и вздохнул. Укол во второй сектор, батман в четвертый; быть может, таков был верный путь. Но что за этим следовало?.. Ответный укол, очевидно, тоже в четвертый сектор. Правильно ли он поступит? Вариантов было довольно много… Затем он непременно атакует в четвертый сектор или, может быть, во второй, но это будет ложная атака… Нет, не годится. Здесь все слишком очевидно. Дон Хайме отложил карандаш и, не сводя глаз с падающей на стену тени, изобразил движение рапиры. Просто абсурд, подумал он с грустью: каждый раз воображаемый поединок завершало какое-нибудь известное классическое действие, которое противник без труда мог предвидеть и отразить. Совершенный укол — это особенное действие, — точное, стремительное, неожиданное и неотразимое, как удар молнии… Но какое же именно?

В тусклом свете фонаря надписи на корешках стоявших на полках книг поблескивали золотом. На стене монотонно раскачивался маятник; стоило карандашу маэстро прервать чуть слышное скольжение по листу бумаги, как нежное тиканье часов становилось единственным звуком, раздававшимся в тишине комнаты. Он побарабанил пальцами по столу, глубоко вздохнул и посмотрел в распахнутое окно. В сумерках вырисовывались смутные очертания мадридских крыш, едва посеребренных тоненьким серпом месяца.

Мысли его вернулись к уколу в четвертый сектор. Он опять взял карандаш, обкусанный с одного конца, и заново набросал линии и полукруг. А если атаковать в третий сектор с переводом?

Это было довольно рискованно: лицо фехтовальщика оставалось незащищенным. Значит, надо откинуть голову и парировать третьей защитой… В какой же момент атаковать? Когда противник сделает шаг назад? Самое разумное — атаковать уколом в третий или четвертый сектор… Он вновь нетерпеливо побарабанил пальцами по листу. Это не вело ровным счетом ни к чему; ответ на оба эти действия можно было прочесть в любом учебнике фехтования. Что же еще могло следовать за батманом в третью позицию? Он снова провел линии, окружность, обозначил градус, полистал книги, лежащие на столе. Все казалось сомнительным, ненадежным и никоим образом не соответствовало тому, что брезжило в его воображении.

Дон Хайме решительно поднялся, отодвинул стул и, взяв фонарь, пошел в зал. Он поставил фонарь на пол под одним из зеркал, скинул халат и сжал рукоятку рапиры. Идущий снизу свет отбрасывал на его лицо причудливые и зловещие тени, отчего дон Хайме стал похожим на призрак. Он сделал несколько движений навстречу своему отражению. Атака в третий сектор. Батман. Атака. Батман. Трижды наконечник рапиры коснулся отражения, которое двигалось внутри зеркала, в точности повторяя все движения маэстро. Атака. Батман. Две следующие одна за другой ложные атаки. Но что же дальше? Он гневно сжал зубы. Ведь должно же быть правильное решение!

Вдалеке, на здании Почтамта, часы пробили трижды. Маэстро замер, сделав резкий выдох. Вдохновение покинуло его. Но ведь некогда сам Лусьен де Монтеспан сделал неутешительный вывод.

«Совершенного укола не существует, — говорил этот учитель всех учителей, когда кто-нибудь задавался подобным вопросом. — Или, точнее говоря, их множество. Каждый укол, настигающий противника, совершенен, но не более того. Любая атака может быть отражена встречным уколом. Поединок двух бывалых противников может длиться вечно… И тогда Случай, этот мастер разрешать ситуацию самым непредвиденным способом, кладет поединку конец, рано или поздно заставляя одного из противников совершить ошибку. Значит, единственный выход — максимально сосредоточиться, откладывая вмешательство Случая до того момента, когда ошибку допустит противник. Остальное, друзья мои, — пустые мечты».