Сын повелителя сирот - Адам Джонсон

Наконец, я почувствовал, что именно это событие в своей жизни мог бы без стеснения описать в собственной биографии.

Водители «воронка» наблюдали за нами через лобовое стекло, мелькая в темноте красными огоньками сигарет. Когда одна рука у меня уставала, я перекладывал лопату в другую. Иногда она во что-то упиралась, но это всегда оказывалась не кость, а всего лишь корни дерева. Иногда на поверхность воды всплывал кусочек шелковой ткани или чей-то ботинок. Угри продолжали тыкаться в плывущие по грязной воде предметы. Думая, что они что-то нашли, я копал в тех же местах, представляя, как эти твари вонзают зубы в свою невидимую жертву. С каждым новым комом грязи я все больше падал духом, и вскоре этот день, казавшийся мне той частицей жизни, о которой мечталось, превратился в обыденность – я бесцельно тружусь, а на меня валится одна неудача за другой. Все это было похоже на мою учебу в университете: впервые попав туда, я задал себе вопрос, какая же из учившихся там тысяч девушек предназначена мне, но со временем понял, что ни одна из них мне не подходит. Нет, сегодняшний день точно не войдет в мою биографию.

В темноте я слышал, как кряхтит Кью-Ки, наваливаясь всем своим весом на лопату. Наконец, я прокричал в темноту: «Сворачиваемся».

Когда мы с Кью-Ки добрались до «воронка», то увидели, что Чучак уже сидит там.

Мы промокли насквозь и тряслись от холода. Ладони у нас, натертые мокрыми черенками лопат, покрылись волдырями, а ступни после длительного копания болели. Все время, пока мы ехали обратно в Подразделение 42, Кью-Ки не сводила глаз с Чучака.

– Ты ведь знал, что ее там нет, правда? – спрашивала она его. – Ты что-то знал, но так и не сказал нам.

* * *

Как только мы спустились по ступеням в Подразделение 42, Кью-Ки подошла к Сержу.

– Чучак что-то от нас скрывает, – прошептала она. – Он знает что-то о деле Командира Га, но нам ничего не говорит.

Во взгляде Сержа промелькнула угроза. Он посмотрел на Кью-Ки, а затем на Чучака.

– Это серьезное обвинение, – сказал Серж. – А доказательства у тебя есть?

Кью-Ки прижала руку к сердцу.

– Я это чувствую, – произнесла она.

Секунду поразмыслив над этим, Серж кивнул.

– Ладно, – решился он. – Давайте выбьем из него правду.

Пара сотрудников отдела «Пуб Ёк» отправились за Чучаком.

– Эй, – остановил их я. – Давайте не будем торопиться. Чутье – это еще не доказательство.

Я положил руку на плечо Чучаку.

– Скажи правду, сынок, – попросил я. – Просто расскажи, чтó ты знаешь, и я не дам тебя в обиду.

Чучак опустил глаза и посмотрел на наши ноги.

– Я ничего не знаю, клянусь.

Мы все повернулись к Кью-Ки.

– Не спрашивайте меня, – сказала она. – Просто посмотрите ему в глаза и сами все увидите.

Серж наклонился и заглянул в глаза парню. Он очень долго смотрел на Чучака, а затем кивнул:

– Увести его.

Двое ребят из отдела «Пуб Ёк» схватили Чучака. В глазах у того мелькнул ужас.

– Подождите! – вмешался я, но эту бешеную стихию невозможно было остановить.

Упирающегося изо всех сил Чучака потащили к «мастерской».

– Я сын министра, – выкрикивал он.

– Оставь это для своей биографии, – со смехом ответил ему Серж.

– Наверное, здесь какая-то ошибка, – не сдавался я.

Но Серж, казалось, меня не слышал.

– Ненавижу предателей! – рычал он, тряся головой. Затем повернулся к Кью-Ки. – Надевай форму. Сама будешь выбивать из него правду.

* * *

Чучак что-то скрывал, а единственным человеком, который также мог знать об этом, был Командир Га. Я помчался в бокс, где его держали. Командир Га стоял там и смотрел на отражение своего обнаженного торса в стальной стене.

Не глядя на меня, Га произнес:

– Знаешь, мне надо было выколоть ее портрет так, чтобы лицо на нем смотрело в другую сторону.

– У нас ЧП, – выдохнул я. – Мой стажер, Чучак… Он попал в беду.

– Но тогда я не знал, – продолжал Га. – Я не знал своей судьбы. – Он повернулся ко мне, указывая на свою татуировку. – Вы видите ее в правильном ракурсе. А я вынужден смотреть на нее в зеркальном отражении. Надо было попросить их выколоть ее портрет в обратном ракурсе. Но тогда мне хотелось, чтобы ее видели другие. Хотя на самом деле она всегда предназначалась лишь мне.

– Мне нужна информация, – перебил я его. – Это действительно важно.

– Далась вам моя биография, – усмехнулся Командир Га. – Людей, которые хотели бы ее прочитать, уже нет в живых.

– Мне нужно знать только одно. Это вопрос жизни и смерти, – объяснил я. – Мы ездили на военную базу по дороге в Нампо, но там не оказалось ни загона, ни ямы для костра, ни вола. Я знаю, вы там построили целую техасскую деревню, чтобы американцы чувствовали себя, как дома. Но актрисы там нет. Там вообще ничего нет.

– Я говорил вам, что вы никогда ее не найдете.

– Но где закусочные столики? Где повозка?

– Мы их перевезли.

– Куда?

– Не могу вам сказать.

– Почему? Почему нет?

– Потому что эта тайна – единственное, что напоминает Великому Руководителю о реальности всего произошедшего. О том, что события вышли из-под его контроля.

– А что с ним произошло?

– Этот вопрос хорошо бы было задать ему самому.

– Но сейчас дело касается не Великого Руководителя, а одного парня, совершившего ошибку.

– К тому же, я все еще жив только благодаря этой тайне.

Я попытался обратиться к его собственным доводам:

– В живых вам все равно не остаться.

Он согласно кивнул.

– Ну, в живых никто не останется, – заметил он. – У тебя есть план? Ты уже принял какие-то меры? У тебя еще есть время, можешь решить, как поступить.

– Вне зависимости от того, сколько вам еще осталось, – убеждал его я, – вы можете спасти этого парня, искупить свою вину за всю ту ужасную боль, которую причинили актрисе. – Я вытащил из кармана его телефон. – Фотографии, которые приходят на этот телефон, – спросил я его. – Они предназначаются вам?

– Какие фотографии?

Я включил телефон и показал ему исходивший от него синий свет, доказывавший, что батарея заряжена.

– Ты должен мне его отдать, – сказал он.

– Тогда помогите мне, – потребовал я.

Я подержал телефон у него перед глазами, показывая ему изображение звезды на бульваре.

Он вырвал телефон у меня из рук.