Коббл Хилл - Сесиль фон Зигесар

Рой ненавидел, когда его узнавали. Внутренне негодуя, он дважды стукнул пальцами по клавише Enter, чтобы продемонстрировать, что пишет, хотя экран все еще был пуст.

– Это был глупый вопрос, не берите в голову. – Пичес протянула через стойку простую белую кружку. В горячей воде, от которой шел пар, болтался пакетик чая Lipton. – У нас есть только очень крупный сахар, который используют в коктейлях, и сухие сливки. – Она поставила баночки на стойку. – Я не могу найти ложку, но тут есть соломинки для коктейлей. Угощайтесь.

Женщина вышла из-за стойки и взяла с табурета джинсовую куртку.

– Мне нужно вернуться к работе. Я училась на факультете английской филологии, но теперь занимаю должность медсестры в начальной школе. Даже не спрашивайте, как так случилось, – она пожала плечами и застегнула куртку. – Должна признаться, у меня есть коллекция всех ваших книг. Мой муж подарил мне этот набор на день рождения несколько лет назад. Мы оба искренне хотели их прочесть, но так и не сделали этого. Простите.

Рой кивнул:

– Я понимаю. Моя дочь мне все объяснила. Обычно мои книги стоят на книжных полках на видном месте, но никто их не читал. И это нормально. На обложки приятно смотреть. Я все равно польщен.

На щеках барабанщицы вновь появились ямочки.

– Вы хороший человек, но не будьте к нам так снисходительны. Когда-нибудь я прочту их все, обещаю. Я действительно училась на факультете английской филологии. Раньше я очень любила читать книги!

Раздался звонок. Женщина вытащила из заднего кармана телефон и бросила взгляд на экран.

– Вот черт. Мне нужно бежать.

Рой приподнял кружку:

– Спасибо за чай.

Женщина поспешила вниз по Генри-стрит, а Рой провожал ее взглядом через грязное окно витрины, сожалея, что она ушла. Теперь он был в баре один. Вероятно, хозяин был где-то в подсобке, сортируя пивные бочонки или бутылки с виски. Рой не возражал. Он вынул пакетик чая из кружки, насыпал туда немного сухих сливок, повернулся к ноутбуку и начал печатать.

Лиам лежал на спине в школьном коридоре: он слишком устал, чтобы идти на ланч. Кроме того, у него не было денег. Как и всегда, впрочем. Его родители хотели, чтобы он получал бесплатное школьное питание.

Иногда его, как и всех остальных, охватывало безумие. Лиам чувствовал, как растет напряжение в классе; его мозг превращался в барометр. При таком давлении он уже был не в состоянии думать, но еще мог ощущать дискомфорт: голод, онемевшие ноги, сдержанный пердеж, зуд кожи головы, потливость, дрожащие руки, переутомление. В средней школе они все носили с собой спиннеры для снятия стресса, но уже выросли из них. Теперь все внимание было сосредоточено на сексе и в меньшей степени – на колледже.

Отец Лиама, Грег Парк, по-настоящему показал себя в колледже. Лиам не совсем понимал, что это значит. Так всегда говорила его мама, когда кожа, волосы или одежда Лиама выглядели особенно плохо.

– По-настоящему ты покажешь себя не в старшей школе или даже в колледже, как твой отец. Это произойдет позже, когда придет время.

Каким-то образом, по мнению Лиама, это было неразрывно связано с мужской силой, которая заключалась в том, как часто ты занимаешься сексом. И Лиам точно не собирался для этого ждать окончания колледжа.

У некоторых парней уже был секс, ну или они так говорили. Они ходили на вечеринки, которые устраивали в отсутствие родителей. Некоторых родителей никогда не было дома.

– Не так давно мы тоже ходили на эти вечеринки, – говорили родители, пытаясь приободрить сына, когда он опять оставался дома. – Мы знаем, что там происходит. Так у нас появился ты.

Большую часть времени Лиам просто тусовался с ними. Им нравились одни и те же телепередачи. И ему доставалась большая часть пиццы.

Была одна девушка, которая нравилась Лиаму. В прошлом году она переехала сюда из Англии, ее отец был знаменитым писателем. Лиам не рассказывал маме и папе о ней. Он был в курсе, что родители знают ее отца. Они всегда замечали его в толпе, обсуждали его и вели себя так, будто им известно о нем все, хотя на самом деле они знали только то, что почерпнули со страниц New York Times, Wikipedia, Google и с обложек книг. Он англичанин, немного старше их. Его жена американка, работает в каком-то модном журнале.

Девушку звали Шай. Она была длинной, худой и неуклюжей на вид, как будто каждое утро становилась на пару сантиметров выше, чем была накануне вечером, и понятия не имела, где начинаются и заканчиваются ее руки и ноги. Несмотря на имя, она не казалась такой уж скромной и застенчивой. У них был только один общий урок – латынь, и Шай всегда поднимала руку, будь то чтение или перевод, с завидным рвением. У нее был английский акцент. Лиам видел, что их учитель латыни, мистер Стреко, неравнодушен к ней. Это было почти неприлично.

– Шай – моя лучшая ученица, – услышал Лиам голос мистера Стреко, доносившийся из кабинета. – Я удивлен, что у нее возникли такие большие трудности по другим предметам. Она никогда не опаздывает, всегда готова к уроку, у нее глубокие познания в латыни.

Лиам пригнулся и на четвереньках подполз к двери класса. Это было какое-то собрание, где обсуждали Шай.

– Да, ее отец – писатель. Должно быть, она унаследовала склонность к языкам от него.

«А это, наверное, мать Шай», – подумал Лиам.

– Но она не просто испытывает сложности с другими предметами, – продолжила она. – У нее вообще почти ничего не получается.

– Очевидно, что у Шай есть способности, учитывая ее успехи в изучении латыни.

Это была мисс Мелани, директор, которая относилась дружелюбно ко всем ученикам, но в остальном была совершенно бесполезным человеком в школе. Она нравилась родителям до тех пор, пока в старших классах не становилось ясно, что дружелюбие не поможет ребенку поступить в колледж.

– Конечно, у нее есть способности. Она моя дочь, и я знаю ее возможности. Вопрос в том, почему она старается на одном уроке и бездельничает на всех остальных? Вероятно, нам следует заставить ее бросить латынь, чтобы у нее было время на математику.

– Э-э, я бы вам этого не советовал, – сказал мистер Стреко.

Последовала неловкая пауза. Лиам сидел на полу перед дверью в класс и делал вид, что ищет что-то глубоко на дне рюкзака. Ему даже не полагалось быть наверху в это время. Он мог сюда прийти только в том случае, если ему нужно было позаниматься в библиотеке или поработать в фотолаборатории над своим проектом.

– Причина может быть в том, что Шай никогда раньше не изучала историю Америки, – добродушно продолжала мисс Мелани, – и, возможно, ей понадобятся дополнительные занятия по алгебре и физике.

– Может, она списывает, а вы этого не замечаете? Я имею в виду латынь.

«Вот это да. Какая мать станет обвинять свою дочь в жульничестве?»

– Я уверена, что это не так, – мисс Мелани поспешила на защиту Шай. – Ты бы заметил. Так ведь, Сэмми?