Компас - Матиас Энар

Милая Сара,

с днем рождения!

Надеюсь, у тебя в монастыре все хорошо. Ты там не слишком мерзнешь? Представляю, как ты сидишь, поджав ноги, в холодной келье, а перед тобой стоит мисочка с рисом, и эта картина меня беспокоит. Надеюсь, твой монастырь не напоминает монастырь из комикса «Тинтин в Тибете»^[670], но возможно, тебе повезет и ты увидишь левитирующего монаха. Или услышишь, как звучат большие тибетские рога; мне кажется, их звуки способны разбудить самого дьявола. Наверняка эти рога имеют разную длину, в зависимости от тональности; они такие огромные, что с помощью рта и дыхания исторгать из них звук очень трудно. Я искал записи в разделе «тибетская музыка» нашей фонотеки, но не нашел ничего толкового. Однако довольно болтовни. Я дерзнул побеспокоить тебя в твоем созерцательном состоянии, потому что у меня есть для тебя небольшой подарок ко дню рождения.

Боснийский фольклор включает в себя традиционные песни севдалинки. Название происходит от турецкого слова севдах, заимствованного из арабского савда^[671], что означает «черная желчь». В «Каноне врачебной науки» Авиценны так называется мрачное расположение духа, melankholia греков, меланхолия. Следовательно, речь идет о боснийском эквиваленте португальского слова saudade, также (в противоположность тому, что утверждает этимология) происходящего от арабского sawda, — и той же самой черной желчи. Севдалинки выражают томление, так же как и фаду. Мелодии и аккомпанемент являются балканской версией турецкой музыки. Конец этимологической преамбулы. Теперь твой подарок:

Я дарю тебе песню, севдалинку: Kraj tanana sadrvana, где рассказана вот такая коротенькая история. На закате дня дочь султана слушает журчание воды у себя в фонтане; все вечера молодой невольник-араб молча и пристально смотрит на красавицу, с каждым вечером лицо невольника становится все бледнее; наконец он становится бледным как смерть. Тогда девушка спрашивает, как его зовут, откуда он и из какого он рода; он отвечает ей, что зовут его Мухамед, он из Йемена, из рода Азра, тех самых Азра, что умирают, когда полюбят.

Текст этой песни на турецко-арабский мотив не является, как можно подумать, старинным стихотворением османской эпохи. Это сочинение Сафвет-бег Базаджика^[672] — его перевод известного стихотворения Генриха Гейне «Азра» (помнишь могилу бедняги Гейне на Монмартрском кладбище?).

Сафвет-бег родился в 1870 году в Невесинье, в Герцеговине, в конце XIX века учился в Вене; зная турецкий, у венских востоковедов он научился арабскому и персидскому. Свою австро-венгерскую диссертацию он написал на немецком; он перевел Омара Хайяма на боснийский. Эта севдалинка соединяет Генриха Гейне с бывшей Оттоманской империей — стихотворение на восточные мотивы становится восточным. Оно обретает (после долгого воображаемого пути, проходящего через Вену и Сараево) музыку Востока.

В Боснии это одна из наиболее известных и чаще всего исполняемых севдалинок, но среди тех, кто ее слушает, мало кто знает, что она рождена воображением автора «Лорелеи», еврея, родившегося в Дюссельдорфе и умершего в Париже. Ее легко послушать в Интернете (советую тебе в исполнении Химзо Половины^[673]).

Надеюсь, мой маленький подарок тебе понравится.

Крепко целую тебя,

И надеюсь, до скорого.