Триптих. Одиночество в Сети - Януш Леон Вишневский

В четверг, 23 января 2003 года, в 12:08 я получил такой мейл:

Пан Януш.

Большое спасибо за книгу. Давно не читала ничего столь прекрасного, трогательного и умного. Но сначала я должна сообщить кое-что о себе, чтобы Вы могли понять, чем стали для меня эти два дня с «Одиночеством в Сети». Меня зовут Магда Костельска (имя и фамилия изменены, — Я. Л. В.), и, похоже, через несколько месяцев я умру, во всяком случае так говорят врачи.

Конечно, теплится во мне тихая надежда, что Бог, в Которого я верю, изменит Свое решение и не допустит моей смерти. Вы, наверное, недоумеваете, что здесь общего с Вашей книгой. Объясняю. С тех пор, как только я узнала, что мои дела так плохи, я постоянно думаю о смерти, и это продолжается уже приличное время. Так вот, представьте себе, что, когда я читала Вашу книгу, я впервые перестала думать о смерти. Теперь Вы понимаете, чем для меня были эти два дня? Именно поэтому я так благодарна Вам за книгу: хотя бы два дня я не думала о том, что умираю.

Еще раз большое спасибо.

Привет.

Магда Костельска (e-mail: [email protected])

У меня упало сердце, когда я прочел этот «привет». Так просто, как в какой-нибудь цветной открытке из отпуска на море. И с того дня во мне воцарилась тишина.

Может, такая, как эта?

По прочтении Вашей книги наступает тишина.

Во время которой не следует произносить ни слова, чтобы не нарушить ее атмосферы. Очень редко, но иногда случается, когда после сеанса в кинотеатре пребываешь в неподвижности, когда ты не в состоянии от нахлынувших мыслей встать и пойти домой. От этого чтения эффект примерно тот же.

Лешек (e-mail: [email protected])

И было мне плохо. Наверняка так же, как и ей, когда она писала:

Спасибо за книгу. Свалила с ног, вбила в пол, совершенно распластала… Часто к ней возвращаюсь.

Дорота (e-mail: [email protected])

При чтении таких текстов в моей голове родилась мысль поделиться ими. Обработать их, слепить в некое целое и, получив согласие их авторов, опубликовать. У меня часто складывалось — и постоянно присутствует — впечатление, что они важнее самой книги. А кроме того, благодаря им я понял, как важно слово. По заказу студенческого ежемесячного журнала «Длячего» (январь 2003 года) я написал о внезапно проросшем во мне восхищении словом:

Одни цитируют Библию («В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»), другие призывают на помощь генетику, утверждая, что способность говорить не что иное, как результат эволюционной мутации определенного гена на Y-хромосоме и, одновременно, наличия короткой последовательности генов FoxP2 на седьмой хромосоме. Что якобы (исследования находятся на начальной стадии, и их пока нельзя считать основой новой теории) благодаря мутации Y-хромосомы и белку, закодированному через FoxP2, эволюция подарила людям участки мозга, ответственные за речь. И это замечательный подарок. По своей важности и по своим возможностям сравнимый с кодом ДНК.

Если исходить из того, что в разговорном языке люди используют десять тысяч существительных и четыре тысячи глаголов (при последнем просмотре телевизора я убедился в том, что это предположение слишком оптимистично), то с помощью грамматики можно соединить эти существительные и глаголы более чем в 6,4 биллиона фраз, состоящих из пяти слов. Если предположить, что для произнесения каждой из этих фраз требуется только секунда, то для того, чтобы произнести их все, понадобится более миллиона лет. Конечно, женщины справились бы с этим заданием на несколько лет раньше, но и для них все завершилось бы совсем не скоро. Правда, самое важное они наверняка сказали бы в самом начале.

Бог ли помог на пути от непонятных мычаний Homo erectus до поэзии современного Homo sapiens или только определенного вида белок, для большинства из нас — лишь научный курьез. Существенным же для всех является тот факт (часто совершенно неосознаваемый), что Человек является Человеком на самом деле благодаря речи. Без слов не возникли бы идеи, которые привели к тому, что между изобретением копья и выводом на орбиту космической станции прошло всего лишь 12 тысяч лет. Но самом деле людей в речи восхищает не ее миссия носителя прогресса. Их в словах восхищает то, что можно благодаря им пережить. И что такие переживания можно передать другим.

Со времени открытия Гутенберга из Майнца свыше 600 лет тому назад слушающего и говорящего могли уже отделять пространство и время. Слова нашли свое место в книгах и газетах. И восхищение словами приумножилось. Люди начали писать.

Из букв-литер возникла литература.

Используя 32 буквы, можно написать бесконечно много слов. Составить из них приказ об увольнении, смертные приговоры и свидетельства о смерти, но можно также написать нечто гениальное и изменяющее мир, как, скажем, «Жестяной барабан».

Восхищение словом в книгах не было простым восхищением информацией, которую несут эти слова. Если применить математическую модель Шеннона[30]к беллетристике, то выяснится, что большая часть содержащейся в книге информации — шум, а не информация в термодинамическом смысле. Но, несмотря на это, люди хотят тонуть в этом шуме, потому что находят в нем вдохновение для своих фантазий и начало химии собственных эмоций. Когда я читаю в научных журналах анализы сонетов Шекспира с точки зрения теории информации, мне всегда приходит на память анекдот об американском физике, нобелевском лауреате, соседе фермера, у которого по какой-то причине не неслись куры. И тогда в один прекрасный день сосед фермер попросил у нобелевского лауреата совета и помощи. Тот через неделю после посещения фермы позвонил фермеру и начал разговор такой фразой: «Билл, вначале допустим, что курица круглая…»

«В начале было Слово…» Если действительно Бог и есть тот самый Программист, то и в «начале» интернета Библия не ошибается. Ибо в начале интернета (более 30 лет тому назад) было слово. Даже если непосредственные исполнители планировали нечто другое. Мало кто знает эту историю.

Вечером 20 октября 1969 года группа компьютерщиков в вычислительном центре Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA) должна была впервые в истории человечества сделать так, чтобы два компьютера «заговорили» друг с другом. Вторым был компьютер Стенфордского института на севере Калифорнии. UCLA должен был послать слово «log», представлявшее простой кодовый набор букв, а Стенфорд получение каждой буквы должен был подтверждать ее повторением.

UCLA послал «L», Стенфорд подтвердил получение и довел до «LL». UCLA послал «О», Стенфорд начал было подтверждать получение, но в этот момент связь прервалась. Система зависла. На экране в Лос-Анджелесе осталось только «LLO». И это так необычайно символично. Американцы часто произносят «Hello» с глухим «he», и получается «(he)llo».