Женщины, кот и собака - Мария Метлицкая

В комнате, где жила Надя, стояли три кровати. На подоконнике теснились ополовиненные банки с вареньем. На полу стоял мешок картошки, а в эмалированной миске валялось несколько головок проросшего лука.

На столе – узком, покрытом старой и блеклой клеенкой, – стояли три чашки и стопка дешевых тарелок.

На окне болталась грязноватая ситцевая занавеска, приколотая к карнизу прищепками для белья.

– Красиво живем, а? – зло усмехнулась Надя и покраснела. – Даже убирать не хочется в этой мышиной норе…

Она плюхнулась на кровать и заплакала:

– Осточертело все! И грязь эта, и вонь! И теснотища! Заниматься невозможно: только сядешь – в дверь барабанят. То одно, то другое… Достали!.. А запах! Точнее – вонища! Ты слышишь, как пахнет?

Алексей кивнул:

– Да. А вот чем – не пойму.

Надя засмеялась:

– Да всем! Потом, дешевым вином. Жареным луком. Пельменями. Мокрой тряпкой. Любовью. Грехом!

Они помолчали. Потом Надя отбросила прядь со лба и с усилием улыбнулась:

– Ладно! Что это я разнылась? Ты же гость! А гостя принято угощать! Правда, чем – непонятно!..

Она беспомощно обвела комнатку взглядом, тяжело вздохнула:

– Пойду чайник поставлю.

Алексей сел на ее кровать и подумал, что в этом кошмаре озвереть и окрыситься – ничего сложного! И как она еще умудряется прекрасно учиться? Нет, надо срочно что-то решать! Оставлять здесь, в этом ужасе любимую женщину – преступление, не иначе! Только вот что делать-то? Что?!

Потом они пили чай с остатками клубничного варенья и зачерствелым хлебом, а потом… Потом он остался у нее до утра.

– Соседки по комнате разбежались, – спокойно сказала Надя. – Одна живет почти семейно у своего парня в соседнем корпусе, а вторая – постоянно пропадает у любовника-сирийца на съемной квартире.

Ночью, изнемогая от нежности, жалости и любви, Алексей повторил свое предложение выйти за него замуж.

В комнате было темно. Только от уличного фонаря в комнату падал желтоватый и мутный свет. Алексей увидел ее широко открытые глаза и застывшее лицо. Надя долго молчала, а потом тихо спросила:

– А ты… Ты в этом уверен?..

Он начал горячо ее убеждать, что абсолютно, конечно же – да! А как может быть по-другому? Ну, если люди любят друг друга?

На последней фразе Надя почему-то вздрогнула и отвела глаза.

Но через минуту взяла его за руку и со вздохом сказала:

– Ну… Давай попробуем, что ли…

От счастья у Алексея чуть не выпрыгнуло из груди сердце. На глаза навернулись слезы, и счастье, что была еще глубокая ночь и его «позора» Надя тогда не увидела.

Утром, выпив чаю все с тем же вареньем, Надя внимательно посмотрела на Алексея и объявила, что им надо поговорить.

У него от страха душа просто ухнула в пятки. «Передумала?!»

– Надо кое-что обсудить! – обстоятельно сказала Надя. – Например, свадьба! Будет она или нет? А если будет, то какой? Это же важно! Постой, не смейся! Что значит «как ты захочешь»? Надо же исходить из реальностей! Ну, что ты так глупо улыбаешься? Свадьба – это костюм, платья, кольца. Машина, кафе, наконец! Гости! Опять – «как ты захочешь»! Нет, ты совершенно оторван от жизни! Просто детсад, честное слово!..

Надя, произнося этот монолог, выглядела очень серьезной и отказывалась понимать его игривое настроение.

– А жить? Где ты, например, собираешься жить? Здесь, в этой помойке? – И она, брезгливо поморщась, обвела рукой комнату. – А может быть, у тебя?

Она внимательно посмотрела на Алексея. Тот смешался и опустил глаза.

«Мама, отец, Тёпа… Нет, это все… невозможно! Посадить им на шею еще одного человека? Бред какой-то! Да и Тёпа… В доме – тяжелый инвалид, господи! И ей, Наде… зачем все это?» – пронеслось в голове Алексея.

Он молчал. Надя резко вскинула голову:

– Ну, я так и думала, – жестко сказала она. – Все «как ты хочешь!», – передразнила она Алексея. – Просто смешно!

– Послушай! – порывисто сказал Алексей и встал со стула. – Не это главное! Главное то, что мы любим друг друга! А все остальное… Так, пустяки! – Он старался произнести эти слова как можно увереннее, но… получилось не очень.

– Все остальное и есть самое главное! – сердитым тоном возразила Надя. – Жаль, что ты этого не понимаешь!

– Я… все решу, – неуверенно сказал он. – Я тебе… обещаю!

Надя горько усмехнулась и мотнула головой:

– Да что ты можешь решить!.. Обстоятельства здесь сильнее нас!

Она замолчала. Видно было, что расстроилась.

– Ладно, иди! Я что-то устала, – грустно сказала Надя. – И давай еще раз все серьезно обдумаем!

– Я все обдумал, – обиженно бросил Алексей, выходя из комнаты.

По дороге домой ему показалось, что и вправду все просто ужасно! «Неужели выхода нет? Два молодых и здоровых человека – и нет никакого выхода? Да не может этого быть! Я обязательно что-нибудь придумаю», – повторял как молитву Алексей, с каждым шагом все больше падая духом и не веря в успех.

Выдал Алексей свою новость прямо с порога – так ему показалось проще. На кухне перед обедом собралась вся семья.

– Мам, пап, Тёпка – я женюсь!

Сначала, конечно, посыпались вздохи и вскрики: «Господи, Лешка! Да как же так? Ты нас огорошил! Так сразу, с места – в карьер? Мы ж ничего не знали… Кто она, твоя девушка? Не видели ни разу, даже не слышали о ней! А тут сразу – женюсь!»

Мать причитала, конечно же, больше всех. Отец большей частью молчал, взволнованно покрякивал и качал головой.

И только Тёпа восприняла эту новость с восторгом и жаром:

– Как здорово, Лешик! Как здорово! А какая она? Уверена – замечательная! Ты бы другую и не полюбил! Красавица, да? Умница? Да сто процентов! Ой, как же я счастлива! И мы будем подругами! Да, Лешка?

Он смущенно кивал: «Конечно, красавица! А ты сомневалась? Умница? Да! Отличница, идет на хирурга! Хочет в сосудистую, ты представляешь? А это – хирургическая элита! Как зовут? Надя, Надежда! Красиво? А ты как думала!..»

Только вдруг затихла, прекратила свои причитания мать. Внимательно смотрела на сына, словно раздумывая: когда стоит задать свои материнские вопросы?

Наконец решилась:

– Сынок, а откуда она? Москвичка? Что за семья? Родители, братья и сестры? Прости уж за прозу жизни… А что там квартира? Ну, как у них там… с жильем? Вопрос не праздный, как ты понимаешь… У нас ведь… обстоятельства! Сложные!..

Все замолчали и с испугом и ожиданием посмотрели на Алексея.

– Ну… – замямлил тот. – Она не москвичка… А что, это важно?