«Школа волшебства» и другие истории - Михаэль Андреас Гельмут Энде

Транквилла оглядела свои короткие плотные ножки и твёрдо ответила:

– Уж я как-нибудь поспею вовремя.

– Транквилла! – участливо промолвила паучиха. – Транквилла Неуклюжевна! Даже мне эта дорога показалась бы дальней, а ведь у меня не только ноги попроворнее – их у меня вдвое больше, чем у тебя. Будь благоразумна! Оставь эту затею да возвращайся домой!

– Ничего, к сожалению, не получится, – дружелюбно ответила черепаха, – я приняла твёрдое решение.

– Кто не слушает доброго совета, тому не поможешь! – бросила раздражённо паучиха и принялась нервно вязать свою сеть.

– Что верно, то верно, – согласилась Транквилла. – Стало быть, до свидания, Фатима Нитеплетовна.

И с этими словами она, тяжело ступая, двинулась вперёд. Паучиха злобно хихикнула и прошипела ей вслед:

– Только не беги слишком быстро, а то, не ровён час, придёшь ещё слишком рано!

Путешествие Транквиллы Неуклюжевны меж тем продолжалось. Она ползла по камням и корягам, песками и перелесками, ночью и днём.

Продвигаясь однажды мимо небольшого пруда, она остановилась, чтобы испить водицы. Неподалёку на плюще сидела улитка Шахерезада Горюновна и внимательно смотрела на черепаху своими выпуклыми глазками.

– Добрый день! – приветливо поздоровалась Транквилла.

Понадобилось довольно много времени, пока улитка собралась с мыслями и смогла наконец ответить.

– Бо-оже ж ты-ы мо-ой! – бесконечно медленно протянула она хнычущим голоском. – Ну и быстро же ты бегаешь! Просто голова идёт кругом.

– Я тороплюсь на свадьбу нашего великого султана Льва Двадцать Восьмого, – объяснила Транквилла.

На сей раз Шахерезаде понадобилось ещё больше времени, чтобы привести свои липкие мысли в порядок, после чего она с трудом выдавила из себя:

– Како-ой у-ужас! Да ведь ты шла совсем в другую сторону. – Она беспорядочно повела усиками, пытаясь указать верное направление: – Туда-не-сюда-оттуда-я-думаю-сюда-да!.. Здесь-не-тут-сюда-ко-мне-потом-на-север-там-тут-ты-там… – И она замолчала, безнадёжно запутавшись в своём маловразумительном объяснении.

– Ничего страшного, – сказала Транквилла, – теперь я, во всяком случае, знаю, что выбрала неверный путь. Так куда, говоришь, мне надо идти?

Улитка пришла в такое замешательство, что, сморщившись, исчезла в своём домике и появилась только спустя добрых полчаса.

Транквилла терпеливо ждала, пока Шахерезада опять обретёт дар речи.

– Бо-оже ж ты-ы мо-ой! – сокрушалась улитка. – Вот незадача-то! Тебе следовало идти на юг, а не на север.

– Благодарю за подсказку. – И Транквилла, тяжело ступая, развернулась в обратную сторону.

– Но ведь праздник-то уже послезавтра! – плаксиво воскликнула улитка.

– Уж поверь, я буду там вовремя, – промолвила Транквилла.

– Вряд ли, – вздохнула улитка и уныло посмотрела на черепаху. – Вот если бы ты с самого начала пошла в нужную сторону, тогда, быть может, ещё успела. А теперь нет никакой надежды. Всё впустую. Како-ой у-ужас!

– Ты можешь сесть ко мне на панцирь, если хочешь отправиться вместе со мной, – предложила Транквилла.

Шахерезада обречённо опустила выпуклые глазки.

– Зачем? Теперь уже поздно, слишком поздно… Мы ни за что не успеем.

– И всё же стоит попытаться, – сказала Транквилла. – Шаг за шагом, потихонечку-помаленечку.

– Мне так грустно, – захныкала улитка, – останься со мной и утешь меня!

– К сожалению, не могу, – дружелюбно ответила Транквилла, – ведь я приняла твёрдое решение.

И с этими словами она продолжила путь, на сей раз в обратном направлении.

Шахерезада Горюновна ещё долго-долго смотрела ей вслед глазами, полными слёз, и беспрестанно шевелила усиками, словно бормоча заклинания.

И снова день за днём брела черепаха, теперь уже в другую сторону, по камням и корягам, песками и перелесками, ночью и днём.

Наконец повстречался ей ящер Захариас Манернолапкович. Он лежал на тёплом камне и дремал. Его богатый изумрудно-зелёный чешуйчатый наряд так и переливался на солнце. Когда черепаха приблизилась к нему, ящер открыл один глаз, прищурился и сонно, но деловито поинтересовался:

– Стой! Ты кто такая? Откуда идёшь? Куда путь держишь?

– Меня зовут Транквилла Неуклюжевна, – ответила черепаха, – иду я от древней маслины к пещере нашего великого султана.

Захариас Манернолапкович широко зевнул.

– Ах так… И зачем же ты туда направляешься?

– Я спешу на свадьбу нашего великого султана Льва Двадцать Восьмого, поскольку он пригласил на неё всех зверей и птиц, а стало быть, и меня, – пояснила Транквилла.

Тут Захариас Манернолапкович от удивления открыл второй глаз и надменно посмотрел на черепаху.

– И как же такой жалкий пылесос, – прогнусавил он спустя некоторое время, – собирается туда добраться?

– Шаг за шагом, потихонечку-помаленечку, – привычно повторила Транквилла.

Захариас Манернолапкович опёрся на локти и забарабанил по камню коготками.

– Ну и ну, вот так вот, вразвалочку-вперевалочку, ты собиралась попасть на свадьбу, которую должны были отпраздновать неделю назад?

– А её не отпраздновали неделю назад? – спросила Транквилла.

– Нет, – лениво протянул Захариас Манернолапкович.

– Прекрасно, – обрадовалась Транквилла, – значит, я поспею вовремя.

– Сомневаюсь. Как высочайший сановник двора великого султана официально заявляю: торжество откладывается. Лев Двадцать Восьмой неожиданно выступил войной против тигра Себулона Саблезубовича. Так что ты можешь спокойно возвращаться домой.

– К сожалению, не могу, – ответила Транквилла Неуклюжевна, – ведь я твёрдо решила погулять на свадьбе.

И с этими словами, не обращая больше внимания на ящера, черепаха потопала дальше.

Захариас Манернолапкович, задумавшись, уставился полусонным взглядом в одну точку, бормоча:

– Но ведь это спорный вопрос… безусловно, это спорный вопрос…

И опять несколько дней ползла черепаха по камням и корягам, песками и перелесками, ночью и при свете солнца.