Дорога из мармелада - Дарья Донцова

– Кто ты? – всхлипнула Марсия.

– Норетта, – улыбнулась собачка, – живу у Золотого озера в деревеньке.

Марсия села.

– Впервые про такую слышу.

Норетта улыбнулась.

– Село маленькое. Четыре дома. Глушь. Я оттуда уехала, чтобы мастерству парикмахера научиться. Специально сегодня к Лючии прибежала, чтобы с тобой познакомиться. Слух о твоем таланте донесся даже до нашего медвежьего угла.

– Правда? – обрадовалась Марсия. – Ты знаешь, кто я такая?

– Лучший парикмахер Прекрасной Долины, – кивнула Норетта, – мастер Золотые лапы. Ты даже из Лючии красотку сделала.

– Ей не понравилось, – шмыгнула носом Марсия.

Норетта понизила голос:

– Ободок шикарный. Стразы на нем не вульгарные, а очень интеллигентные, только собака с большим вкусом могла такой подобрать.

У Марсии перестали дрожать лапки.

– Спасибо.

– За что? – удивилась Норетта. – Я сказала правду. Возьми меня к себе ученицей.

Марсия встала с кровати.

– Никогда не была педагогом.

– Вот заодно и попробуешь, каково это, – засмеялась Норетта. – Платить я не могу, денег у меня совсем нет. Но я буду все сумки с инструментами носить, купать клиентов, твой салон мыть.

– У меня его нет, – объяснила Марсия, – сама езжу по домам.

Норетта заморгала.

– Да? Странно! У Зефирки есть ателье, где она клиентов принимает, у Фени общественная библиотека, в которой все книги берут, и где жена Черчиля лекции читает, у твоей мамы кондитерская, там кексы продаются и можно какао выпить. Я из родного дома не вчера ушла, сейчас поселилась в пансионе у бивер-йорка Адамаса. Работаю у него горничной, за это Адамасик мне бесплатную комнату предоставил, еду и немного денег. Он очень добрый. Я могу в кондитерскую твоей мамы пару раз в неделю зайти, там очень вкусно, лапки оближешь. Но моя мечта учиться у тебя, я хочу стать мастером причесок. Ой, я отвлеклась. Почему у тебя нет своего салона? У Куки, например, есть оранжерея для выращивания овощей. А вчера я лакомилась в кафе у Мули и слышала, как Мафи с белкой Матильдой болтает. Мафи собралась детский клуб открывать, ей мама денег на него дала. Хотя я бы Мафуле даже гору шишек не доверила, очень уж ваша самая младшая сестра неразумна.

– Мафи – ходячее несчастье, – захихикала Марсия. – Сегодня пыталась принести мне два раза какао, и все неудачно, падала…

Марсия замолчала, потом воскликнула:

– Детский клуб? Муля помогает Мафи его организовать.

– Да, – кивнула Норетта. – А еще мне мопсиха Боня сообщила, что она от левретки Клары узнала про разговор йорка Миши с мопсом Фанди, тот слышал, как Муля Мафи сказала: «Умница, правильное дело выбрала. Ты прекрасно с детьми общаешься».

У Марсии сжалось сердечко.

– Меня никто не хвалит.

– Странно, что Муля не тебе салон открыть решила, а Мафи детский клуб. Ты старше Мафи, – чирикала Норетта. – У всех сестер свое что-то есть. Даже у Мафи скоро будет.

– А у меня нет, – протянула Марсия, – обидно.

– Не то слово, – махнула лапкой Норетта, – горько, тошно, холодно оттого, что никто тебя не любит.

По мордочке Марсии потекли слезы.

– Да. Верно. Чувствую себя ужасно одинокой.

– Не ценят тебя, – вздохнула Норетта, – со мной та же история. Когда я сказала брату, что хочу учиться у Марсии, он ответил: «Никогда из тебя даже четверть такого мастера, как великая Марсия, не получится».

Слова «великая Марсия» полетели по комнате, мопсихе показалось, что они превратились в большие крылья и прикрепились к ее спине.

– Но я решила добиться своего, – продолжала Норетта. – Ты меня научишь?

Марсия кинулась к гостье и обняла ее. Шерстка собачки оказалась очень жесткой, а тело напоминало кусок льда, оно было холодным и твердым.

– Конечно! – воскликнула Марсия. – Ты теперь моя лучшая подруга. Открою тебе все секреты своего мастерства. Станешь как я.

– О-о-о-о, – пропела Норетта, – не стоит даже надеяться, что я превращусь в такого великого парикмахера, как ты.

Марсия закрыла глаза. Как же хорошо стало у нее на душе, так приятно, спокойно. Великий парикмахер Марсия! Эти слова как шоколадка! Хотя нет! Даже самая вкусная конфета на свете не слаще слов подружки. Великий парикмахер Марсия!

– Я помогу тебе много клиентов найти, – тараторила Норетта, – заработаешь монеты и сама откроешь салон. Без помощи Мули.

– Не получится, – возразила Марсия. – У нас дома деньгами распоряжается мама, она казначей.

– Я говорю о твоих личных средствах, – уточнила Норетта, – не о доходах мамы, которые она остальным дочерям щедро раздает.

– У нас заработки общие, – пустилась в объяснения мопсиха, – все, что получаем, отдаем Муле, она решает, на что их тратить. В принципе любой может лапу в казну запустить. Она у мамы в шкафу хранится. Если я захочу купить шампунь, то пойду и вытащу монетку из серебряной коробочки, там на домашние расходы сумма лежит, а в золотую коробку не полезу, в ней копится сумма на что-то крупное.

– Например, на детский клуб Мафи? – спросила Норетта. – Или на оранжерею Куки?

– Верно, – подтвердила Марсия.

– Они работают? – поинтересовалась черная собачка. – Мафи и Куки?

– Мафуня еще нет, – пояснила Марсия, – Куки овощи выращивает, но пока у нее это плохо получается. В прошлом году только один помидор вырос, зато очень большой. Куканя его повезла на выставку, получила второе место.

– Томат она продала, а деньги Муле вручила? – предположила Норетта.

– Нет, – развеселилась Марсия, – его посетители бесплатно съели, покупателя на такой гигант не нашлось.

– Мафи и Куки ничего не зарабатывают, – пробормотала Норетта, – но у вас хороший дом, красивая мебель. Правда, твоя комната крохотная, занавески старые… Откуда деньги, если младшие сестры дохода не приносят?

Марсия вытянула вперед правую лапу, кашлянула и начала загибать когти.

– Зефирка отлично зарабатывает, Феня и я тоже, а больше всех приносит Черчиль, он книги пишет, еще по всей Прекрасной Долине с лекциями ездит. Черчиль – муж Фени.

Норетта обняла Марсию.

– Прямо вижу твой салон, отделка белая с голубым.

– Мои любимые цвета, – ахнула Марсия.

– И мои, – улыбнулась Норетта, – вывеска «Салон Марсии, победителя конкурса парикмахеров, лауреата награды «Брильянтовые ножницы». Разве честно, что у тех, кто ни копейки в дом не приносит, все есть для работы, а у тебя, самой трудолюбивой, ничего?