Пламя изменений - Алексей Олейников

Нет, нет там следов Магуса, и ничьих следов вскоре не останется – большая, очень большая стая летит по опустелым полям, и жаркая человеческая кровь обагряет жадные пасти. Перевертыши. Не стая – Стая. Сотни тварей, род которых, казалось, пресекся уже давно и жалкие их остатки доживали свои дни в рядах Дикой Гильдии.

– Откуда их столько?.. – прошептал Эдвард, пальцы его дрогнули, музыка замерла, но тут же продолжилась – кажется, он услышал слабый отзвук, на правом крыле Стаи. Там заворачивался звериный водоворот, перевертыши почуяли какую-то цель, но никак не могли до нее добраться. Вот она – близка, а не ухватишь, Эдвард Ларкин слышал даже отзвук их жажды, которую будил запах лакомой, но недоступной добычи.

Это могла быть либо деревня на вершине неприступной скалы, либо подземный автономный бункер, либо… Кольцо Магуса, в котором укрылись люди Договора.

Бард ставил на последнее – уж слишком велика была ярость перевертышей.

Он убрал лиру, задрал голову и заорал в высокое синее небо:

– Роджер! Кончай круги наворачивать, работа есть!

Грифон приземлился, запорошив ему глаза мелким песком.

– Подарили младенцу игрушку, – мрачно сказал Эдвард, отряхиваясь.

– Не подарили, а сам достал, – глаза Брэдли смеялись. – С боем. Зачем звал?

– Даже не слезай, не утруждай себя. Сиди где сидел, может, это придаст тебе уверенности в себе.

– И не собирался.

– Я нашел следы Магуса, километров сто двадцать на северо-восток. Они под Кольцом, и, кажется, и светлый сон со страху наложили.

– Трудновато найти, – ирландец почесал в затылке. – Точных координат нет? С точностью до секунды?

– У меня лира, а не спутник, – отрезал Эдвард. – А у тебя грифон, а не вертолет. Не выпендривайся.

– Нет, Эд, их действительно будет сложно увидеть, особенно с воздуха, – озаботился Роджер. – Светлый сон – штука вредная: расслабишься – он и тебе глаза отведет.

– А ты не расслабляйся, – посоветовал Бард. Вздохнул и добавил: – Роджер, сто двадцать километров на северо-восток. Мимо ты точно не пролетишь, уверяю тебя. Там очень явные… знаки. На поверхности.

– Круги, что ли, на полях? – удивился Роджер.

– Ага, круги. Да еще какие. Ты серебряные стрелы взял?

– Три тула, – Роджер похлопал по седельным сумкам.

– Вот и хорошо. Не лишним будет распаковать их.

– Там что, перевертыши есть? – Брэдли нахмурился, соскочил на землю, принялся распускать тесемки сумок и перегружать стрелы в набедренные тулы. – Не люблю перевертышей, они, сволочи, прыгают высоко. А живучие…

– Так, что-то промелькнуло, – спокойно сказал Эдвард. – В общем, лети, голубь мира. Связь через кольца Дороги Снов, как обычно. Раз уж ты такой одаренный, что сам туда войти не можешь.

Роджер покачал головой, погладил Снежка:

– Тебе тоже не нравится дядя Эдвард? Как-нибудь мы с ним поиграем в сов и мышек, правда?

– Подавитесь, – сказал Бард и стал спускаться с дюны.

Ловец проверил крепление арбалета, запрыгнул в седло. Надвинул летные очки – старинные, кожаные, как у первых авиаторов.

– Хоп, Снежок, хо-хей!

Грифон неуклюже взял разбег, увязая в песке, захлопал крыльями и взлетел.

– А куда это Роджер? – Эвелина приложила руку к глазам.

– На поиски Магусов, – сказал Эдвард, садясь на песок и доставая флягу. – Он же мечтал сколотить из них армию.

– Не армию, – поправила сестра. – Просто он уверен, что нам лучше держаться вместе. Я тоже так думаю.

Эдвард кивнул. По лицу его бродила легкая улыбка.

– Ты опять что-то устроил? – встревожилась Эвелина. – Эд, сейчас не время для твоих шуток.

– Для хорошей шутки всегда есть время, – заметил Бард. – Даже в самые темные дни.

– Эд…

– Нет, ну а чего он с этим грифоном как с пасхальным яйцом носится?! – возмутился Эдвард.

– Человек обрел смысл, порадовался бы. Это же их фамильное дело.

– Вот пусть тогда делом и займется, – оскалился Бард. – Фамильным.

– Опять ты за свое, – грустно сказала Эвелина.

– Проблемы? – подошел Джей. Хранитель всегда чувствует настроение оберегаемого, это непреложный закон. А сейчас Эвелина была встревожена.

– У нас? Никаких, – отозвался Эдвард. – Вот у Роджера…

– Эд!

– Ладно, пойду я, – Бард подскочил, двинулся в ближайший лесок.

– Опять удираешь от ответственности? – возмутилась сестра.

– С чего бы? Я провел разведку, нашел ближайший Магус, Брэдли полетел его искать. А я пошел платить за песню Поиска, сестричка. Да, и скажите нашему Лекарю, что нам нужны отвары омелы и серебро. Много отвара и побольше серебра, лучше в форме экстракта.

– А для чего нужны омела и серебро? – поинтересовался Джей.

– Вернейшее средство против перевертышей, – задумчиво сказала Эвелина. – В этом весь Эдвард – ничего не скажет прямо. У Марко научился, что ли?

– Это таких здоровых, синих и клыкастых? – уточнил хранитель. – Так, я тоже пошел.

– А ты куда?!

– Распаковывать огнемет. Михаил! – сержант помахал юному Стражу, который доставал из шлюпки рюкзаки. – Ты мне нужен.

– Где тут стоянка такси? – Билл Морриган, наперевес с походным саквояжем, подошел к ней. – Мне чертовски здесь не нравится, Эвелина.

– Мне тоже, – сказала Эвелина, глядя, как Эдвард карабкается на вершину дюны. – Боюсь, что до ближайшего такси пешком не дойти.

– Что же мне, с вами тут торчать? – возмутился директор цирка. – Ты новости слышала? В Англии военное положение. Без меня цирк не справится.

– Извини, Уильям, мне надо поговорить с Агриппой. Нужен отвар омелы.

– Хм, омела, – Морриган сжал трость. – Дело дрянь.

Тот, кто не летал на грифоне, не в силах понять восторг, который охватывает наездника в небе. Все ощущения всадника, скачущего на прекрасной объезженной лошади, то самое чувство жокея, когда он сливается воедино со скакуном, пересекающим первым финишную черту, – все это бледнеет в сравнении с чувством единения со зверем, с ветром, упирающимся в крылья упругой стеной, с воздухом, свистящим в ушах. Облака встают белыми горами, внутри их зреет небесная влага, но Снежок умный, он не ныряет в облака, там холодно и ничего не видно, он ловит восходящие потоки распахнутыми крыльями, и те дрожат – от основания до кончиков маховых перьев, огромные, кажется, он может обнять все небо белыми крыльями.

Его Снежок – первый грифон во Внешних землях за долгие века. Как тосковало небо без них, как печалились облака. Он вскормил его мясом и хрустальной водой, отпоил целебными травами Авалона, он вернул роду Брэдли имя грифоньих наездников, он, непутевый сын непутевого отца.