Пунш желаний - Михаэль Андреас Гельмут Энде

Яков сунул свою голову под крыло, а Мориц закрывал передними лапками то уши, то глаза.

Тем временем ведьма и колдун тоже заметно выдохлись, отчасти оттого, что им всё труднее становилось рифмовать желания, а свою норму злых дел, обозначенную в подписанном ими договоре, они уже давно перевыполнили, а отчасти и оттого, что перестали получать удовольствие от своего колдовства. Они ведь тоже не могли воочию видеть последствия высказанных ими пожеланий, а люди их сорта получают настоящее наслаждение от тех бед, которые они накликали, лишь тогда, когда видят их своими глазами. Поэтому они решили, что оставшийся пунш они употребят себе в удовольствие, будут колдовать не для всего мира, а для своего ближайшего окружения.

У Якова и Морица чуть сердца не остановились, когда они это услышали. Оставалось теперь всего две возможности. Либо выяснится, что тот звон, один-единственный, который им дал святой Сильвестр, не подействовал – тогда всё пропало, всё обречено на неминуемую гибель, – либо звон этот и в самом деле уничтожил обратное действие пунша, но тогда Заморочит и Тирания это неминуемо сейчас обнаружат. Что в этом случае предстоит котику и ворону, догадаться нетрудно. Они с тревогой обменялись взглядами.

А Заморочит и Тирания выпили к тому времени каждый уже не меньше тридцати стаканов пунша и были пьяны настолько, что едва не падали со стульев.

– А теперь, моя любимая тётушка, – и колдун икнул, – теперь, моя дорогая Тира-Тати, – и он снова икнул, – теперь, если ты не против, мы займёмся наконец нашими дорогими зверюшками… Ну, как ты считаешь?..

– Замечательная мысль, мой миленький Вульчик, – ответила ведьма. – Иди поскорее ко мне, Яков, мой нахальный мальчик… – И она заикала.

– Нет, нет! – в ужасе прокаркал Яков. – Я хорош как есть, не трогайте меня, мадам! На помощь!

Он попытался было удрать и кружил по лаборатории, чтобы найти место, где можно спрятаться, но Тирания проглотила ещё один полный стакан пунша и не без труда, путаясь в словах, произнесла:

– Пунш из пуншей, я прошу: Исполни всё, как я хочу. Яшу Карка полюби, Его перья обнови, Пусть летает, пусть гнездится. Ведь отличная он птица, Его мучить не годится!

Колдун и ведьма – и даже, пожалуй, сам ворон, настроенный пессимистически, – ожидали, что бедняга мигом окажется без единого пёрышка, словно общипанный петух, и от нестерпимой боли тут же повалится полумёртвым на пол.

Но вместо этого Яков почувствовал, что его вдруг украсило греющее чёрное с отливом в синее блестящее оперение, куда более красивое, чем у него было даже в юные годы. Он взъерошил перья, выпрямился, выпятил грудь, расправил сперва левое, потом правое крыло и, крутя головой, пытался их разглядеть.

Оба были безупречно хороши.

– Вот это да! – прокаркал Яков. – Мориц, ты тоже видишь то, что вижу я, или я совсем уже спятил?

– Я тоже вижу, – прошептал маленький котик, – и поздравляю тебя от всего сердца. Для старого ворона ты выглядишь очень элегантно.

Яков сильно взмахнул своими новыми крыльями и закаркал в восторге:

– Ур-р-р-а-а! У меня ничего больше не болит! Я чувствую себя вылупившимся из яйца!

А Заморочит и Тирания застывшим взглядом упёрлись в ворона. Их головы были чересчур затуманены, чтобы понять, что случилось.

– К-как эт-то возможно? Промах? Ошибка? Ошибка… Странная птица… всё глупости? Значит… всё неверно!

– Тётушка-решётушка, – прохихикал колдун. – Всё в твоей голове просеялось, а царит там трам-тара-рам. – Он икнул. – Никуда ты не годишься, бедная старушенция! Сейчас я тебе покажу, – он снова икнул, – как это делает профессионал. Гляди, учись!

Он налил себе ещё полный стакан пунша, разом опрокинул его себе в глотку и протараторил:

– Пунш из пуншей, милый мой, Ты котёнка успокой! Пусть здоровеет, пусть хорошеет! Пусть мурлычет и поёт! Пусть им любуется народ!

Мориц, который до этой минуты чувствовал, что умирает – так ему было плохо, – и был не в силах произнести ни звука, вдруг ощутил, что его убогое толстое тельце подтянулось, выросло, и он превратился в мускулистого кота-красавца. Шкурка его перестала быть нелепо пятнистой, а стала белоснежной и шелковистой, а усы его оказали бы честь даже тигру.

Он откашлялся и произнёс голосом таким глубоким и чистым, что сам пришёл в неописуемый восторг:

– Яков, дорогой друг, как ты меня находишь?

Ворон подмигнул ему одним глазом и прокаркал:

– Высший класс, Мориц, ты просто пугаешь своим великолепием. Ты выглядишь точь-в-точь как всегда мечтал.

– Знаешь что, Яков, – задумчиво сказал кот и погладил лапой усы, – пожалуй, тебе теперь снова следует называть меня Мяурицио ди Мяуро. Это имя мне больше подходит, верно? Послушай! – Он набрал воздуха в лёгкие и сладко запел: – O sole mio…

– Тсс, – одёрнул его Яков. – Осторожно!

Без четверти полночь

Но колдун и ведьма, к счастью, ничего не слышали, потому что между ними разгорелся страшный скандал. Крича как бешеные и ругаясь на чём свет стоит, каждый из них обвинял другого в том, что тот допустил ошибку.

– Ты считаешь себя профессионалом, – не своим голосом орала Тирания, – ну и смех! Ха-ха-ха! Да ты ничтожный, – она икнула, – просто комичный неумеха!