И настанет веселое утро - Ирина Токмакова

Кеша не успел договорить.

– Пошли! – перебил его Ростик.

– С ума сошёл! – всплеснула веткой берёза.

– Я не больной, – решительно сказал Ростик. – Я просто вдохнул рисину и закашлялся. Значит, мне можно ходить. Мария Васильевна ушла с ребятами за ромашками. Обед ещё не скоро. Пошли, Кеша, ну что ты стоишь!

Кеша сорвался с места, нырнул в ореховый куст, распугал солнечных зайчиков.

Они с Ростиком выбежали на тропинку, которая спускалась вниз по косогору. На косогоре толпились сосны. Они не по-доброму шумели. То одна, то другая выбегала на тропинку, стараясь преградить Ростику путь.

Спуск кончился. Ростик и Кеша выскочили на полянку и пошли шагом. Тропинка перестала петлять и двинулась через луг – ровная и прямая. Ростик огляделся. Высоко над лугом летала какая-то большая птица, подолгу плавала в воздухе, раскинув крылья. Луг уходил далеко, там вдалеке сливался с небом. Нигде не было видно жилья, только трава, трава – ярко-зелёная, густая и блестящая.

– Кеша, где живёт Глеб? – спросил Ростик.

– Там, – ответил Кеша, – где дома. За большой водой.

– За рекой?

– Да, наверно, за рекой.

Кеша бежал впереди, как бы указывая дорогу. Ростик вдруг остановился. Кеша тоже остановился.

– Кеша, – сказал Ростик, – почему тебя раньше звали Тузиком?

Кеша тут же развернул своё колесико и свесил его прутом.

– Так было, – сказал он нехотя. – В щенячестве.

– Где?

– Не «где». В щенячестве. Ну, как это называется? В детстве.

– Что было?

– Хозяева были, одни там. Люди. Они и назвали меня Тузиком.

– А их как звали?

– Никак не звали. Это хороших хозяев зовут как-нибудь. А плохие – просто хозяева.

– Что ты у них делал?

– Стерёг сад. Сперва вишни. Потом яблони. – Кеша сказал это точно через силу, и Ростик подумал, что эти люди, наверно, очень обидели Кешу. – На цепь посадили, – продолжал Кеша. – А зачем?

– На цепь?

– На цепь. И потом уехали. Яблоки забрали. Мешки. Варенье. Банки. А меня оставили.

– На цепи?

– На цепи.

– Что же с тобой было дальше?

– Оборвал цепь. Сначала думал – приедут. Ждал. А потом сорвался. Ну ладно, пойдём скорее, что мы стоим?

Кеша заторопился.

Ростик тоже прибавил шагу и вскоре издали увидел реку.

Река широкая, вода в ней спокойная, гладкая; берег тоже широкий, белый чистый песок, на песке редкие, низкие кустики.

Мимо быстро прострекотала моторная лодка.

Ветер принёс запах бензина. Потом ветер ещё раз слетал к реке и вернулся с запахом водорослей и свежей речной воды.

Глава вторая.

Разные люди на пароме

Паром, построенный из досок и брёвен, плоский, похожий на большой плот, отвалил от берега. Вода зачмокала у его бортов. Паромщик покрутил колесо, приделанное к борту, потом ушёл в маленькую дощатую будочку, у которой не было двери, а на стене снаружи был приклеен плакат: ПОЧАЩЕ ПРОВЕТРИВАЙТЕ ПОМЕЩЕНИЕ. Один конец плаката отклеился, его трепал свежий речной ветерок.

Ростик и Кеша пристроились за большими мешками, набитыми чем-то твёрдым. Паром скользил по воде медленно и спокойно, слегка покачивался.

– Ты не испугаешься дедушки? – спросил Кеша у Ростика.

– Нет, не испугаюсь, – ответил Ростик, правда не совсем уверенно. Конечно, он боялся чужого, незнакомого дедушки. Но ведь надо же помочь Кеше!

– Он, наверно, не будет бросать в тебя ботинком, – размышлял Кеша. – Это ведь в собак бросают ботинки.

– Ну, не все же бросают, – успокоил его Ростик. – Только злые люди бросают. А Глеб тут, на даче?

– Он у дедушки. Летом – у дедушки.

– А всегда где?

– Всегда – это когда холодно?

– Ну да. Зимой, осенью…

– Он живёт с мамой в городе.

– Ну, значит, он тут, на даче, – сказал Ростик.

Берег понемногу отбегал назад. На мостках какой-то босоногий парень длинной удочкой вытащил маленькую рыбку. Белые утки подплыли к прибрежной осоке, громкими голосами сообщили ей, видимо, важные новости и уплыли.

Вода хлюпала под плоским днищем парома, спрашивала: «Ладно ли так, ладно ли так?»

Солнце усыпало речку весёлыми бликами. С того берега тянет приятным смоляным дымком. Небо ясное – ни облачка. Не будет ни туч, ни дождя, ни грозы. Ростик прислонился к мешку, зажмурил глаза, улыбнулся. Как хорошо на реке!

– Это чтой-то такое тут?! – вдруг рявкнул мешок, и Ростик вздрогнул.

Из-за мешка выдвинулась какая-то незнакомая тётя.

Ростик посмотрел на неё испуганно.

– Чья собака? Развели тут собак! Кеша опустил хвост.

– Дитё от ей болячками забросает! Ростик оглянулся. Где у этой тёти «дитё»?

Рядом стояли только два её мешка, как два огромных шкафа в химчистке на углу Ростикова дома.

– Чья собака?

– Это моя собака, – сказал Ростик.

– Глядите-ка! Его собака! А если она тут всех угрызёт?

– Как это – угрызёт? Почему?

– Я не люблю кусаться, – сказал Кеша.

– Ишь лает! – Тётя отскочила в сторону, стукнувшись о свой же набитый мешок.

Ростик понял, что она не разбирает Кешиных слов.

– Он не кусает людей, – сказал Ростик.

– Как это – не кусает? Собака есть собака. Ты знаешь, что у ей на уме?

«У неё», – поправил про себя Ростик, но ничего не сказал, а только взглянул исподлобья.

– Вы, гражданочка, не кричите, оно так некрасиво, – сказал кто-то из-за мешка, а вслед за словами возник невысокий старичок. Он был в белых брюках и немножко прихрамывал.

– Чего?! – Тётя тут же кинулась на старичка.

– А вот чего, – сказал старичок. – Понимать надо. Дитёнок об собаке позаботится. После – ещё о ком. А потом о товарище, с которым вместе в бой придётся идти. А вы всё хотите, чтоб дерево без корня да без комля было.

– Понёс… – сказала тётя презрительно. На шум из будки вышел паромщик.

– Собаки подлежат провозу в намордниках, – сказал он, не вникая в суть спора. – Где намордник?

Сердце у Ростика неприятно застучало. Старичок сказал:

– Да ведь он, собака-пёс, смирнёхонько стоит.