Медвежонок Паддингтон – чемпион - Майкл Бонд

– Вот тебе пожалуйста, – сказал Джонатан, указывая на афишу. – Сегодня дают «Гамлета». Ветер дует как раз оттуда, так что, если повезёт, сможешь кое-что расслышать.

Паддингтон облизнулся. Про себя он подумал, что «Гамлета» звучит похоже на «омлета», но высказывать свою догадку вслух не стал, а вместо этого спросил:

– Это про что?

– Действие в основном происходит в замке Эльсинор, – начал объяснять Джонатан. – И там всё очень кровожадно. Отец Гамлета был королём Дании, и когда он убил короля Норвегии, его сын поклялся отомстить…

– В это время, – подхватила Джуди, – мать Гамлета, Гертруда, вышла замуж за некоего Клавдия, а он не кто иной, как брат отца Гамлета…

– А потом, – вмешался мистер Крубер, – отец Гамлета является в виде Призрака и сообщает сыну что, на самом деле его отца убил Клавдий и что Гамлет теперь должен отомстить.

– Как-то всё это очень запутанно, – признался Паддингтон.

– Это только начало, – успокоил его Джонатан. – А ещё там есть такой Полоний, который всё время путается под ногами, и его приходится убрать…

– У Полония есть дочь Офелия, – вступила Джуди, – и ей нравится Гамлет, но он ей сказал: «Ступай в монастырь», и она утопилась.

– И не забудьте про Йорика, – прервал её мистер Крубер. – Его убили по ошибке, и Гамлет долго об этом рассуждает, когда могильщики находят его череп и ему, то есть Гамлету, отдают.

Джонатан немедленно принял позу и произнёс:

– Увы, бедный Йорик. Я хорошо знал его…

Тут Паддингтону пришло в голову, что если так пойдёт, то к концу пьесы и в живых-то никого не останется…

– Вы совершенно правы, мистер Браун, – рассмеялся мистер Крубер. – И у тех, кто пока ещё на этом свете, жизнь тоже не сахар. Брат Офелии Лаэрт погибает на дуэли с Гамлетом, а в конце и сам Гамлет получает удар отравленной шпагой.

– В общем, это пьеса о человеке, который никак не мог принять решение, – объяснила Джуди. – «Быть или не быть» – одна из самых знаменитых реплик Гамлета. Актёры обычно стараются выжать из неё всё возможное и ужасно её растягивают.

– Когда мы в прошлом году, в конце четверти, поставили «Гамлета», в этом месте кто-то из зала как крикнет: «Ну давай уж, решайся, а то я на поезд опоздаю!» – припомнил Джонатан. – Только никто не засмеялся.

– По-моему, не стоит рассказывать Паддингтону про такое, – шепнула Джуди на ухо брату. – Он так близко к сердцу всё принимает. Помнишь, как он первый раз оказался в театре и жутко расстроился, когда сэр Сейли Блум выгнал дочь из дома? Паддингтон тогда отправился в антракте к нему в гримёрку и как следует отчитал его.

– Ну, сегодня такое вряд ли случится, – оптимистично заявил Джонатан.

Он привёл всю компанию на большую поляну позади театра. Трава пожухла от долгой жары, там и сям стояли садовые стулья, но нигде не было ни души, и если бы не долетавшие откуда-то приглушённые голоса, легко было бы представить, что они попали на необитаемый остров.

– Здесь всегда так бывает, как только начинается спектакль и все заходят внутрь, – с видом знатока пояснил Джонатан. – Вся штука в том, что если есть хоть маленький ветерок, то сама конструкция театра направляет его вверх. Так что место для запуска змея просто идеальное.

И пока мистер Крубер с Джуди расставляли стулья и раскладывали всё для пикника, он повёл Паддингтона в дальний угол поляны, чтобы разъяснить ему все тонкости предстоящего дела.

– У этого змея форма – лучше не бывает, – сказал он. – Ты не думай, это я не хвастаюсь. В хорошую погоду он прямо оживает, как будто сам хочет взлететь. На самом деле, конечно, управлять им лучше вдвоём, – продолжил Джонатан, вручая Паддингтону катушку бечёвки, к концу которой и был привязан змей. – Тот, кто запускает, держит катушку в одной руке и начинает протягивать бечёвку между пальцами другой, как только змей взлетит. Тогда можно управлять полётом: то потянешь, то приотпустишь, и змей поднимается всё выше. Ну тебе-то придётся лапами управляться. А помощник – сейчас это как бы я – осторожно поднимает змея с земли и встаёт спиной к ветру – вот так, понимаешь? И как только поймает восходящий поток, выпускает из рук и…

– Берегись! – вскричал Паддингтон. – Стойте все на месте: я побежал!

Он с громким топотом промчался мимо Джонатана и исчез в облаке пыли.

– Нет, вы видели? – закричал Джонатан, повернувшись к остальным. – Видели?! Чуть-чуть дунуло – и готово!..

– Он же говорил, что медведи неплохо запускают воздушных змеев, – напомнила Джуди. – Только что-то тут не так. Он очень уж быстро пронёсся, и я его сразу потеряла из виду.

Мистер Крубер деликатно кашлянул.

– Сдаётся мне, что мистер Браун по ошибке побежал вокруг театра.

– Ну ясно, бечёвка порвалась, – простонал Джонатан, когда они подошли к самому входу и не обнаружили там никаких следов медвежонка со змеем.

– Куда же он мог деться? – забеспокоилась Джуди.

– Если мой змей застрял на дереве, а «Гамлет» ещё идёт, пиши пропало, – посетовал Джонатан. – Этой штуке – в смысле, пьесе – конца-края не видно. Целых пять действий.

Мистер Крубер прислушался, приставив ладонь к уху.

– Пожалуй, всё не так скверно, – сказал он. – Насколько я могу понять, там идёт начало третьего действия. То важное место, о котором говорила Джуди – когда Гамлет никак не может решить, что ему делать дальше. Вот послушайте.

– Бы‑ы-ыть… – нараспев произнёс мужской голос. Последовала долгая пауза, и наконец прозвучало: – Или не‑е‑е быть?

И тут знакомый голосок прокричал откуда-то сверху:

– Ну давай уж, решайся, а то я на поезд опоздаю!

Зрители на мгновение застыли, а потом разразились аплодисментами и свистками.

– Как не стыдно! – закричала какая-то тётенька.

Немедленно последовавший ответ: «Ступай в монастырь!» – был встречен громкими возгласами одобрения.

– По-моему, это мистер Браун. – Мистер Крубер указывал на тёмную фигурку в листве, высоко над сценой.

Трудно сказать, что там дальше происходило по ходу пьесы, поскольку каждая реплика сопровождалась шумом из зрительного зала, но постепенно суматоха улеглась. Тогда сверху посыпались листья: Паддингтон приступил к спуску.

Ветви раскачивались всё сильней и сильней, и Джуди в страхе закрыла глаза.