Ветер пыльных дорог - Марина Гилл

– Вам легче? – спросил Жерар Рошер.

– Да, – коротко ответила Беа. – Но где же?…

– Идите в экипаж, Беатрис, – улыбнулся ей судья.

– Но мы же…

– Просто послушайте меня.

Обеспокоившись, Беатрис прошла к экипажу, оглянувшись в последний раз на церковь. Рошер открыл перед ней дверцу, и она, не готовая вот так уехать, не узнав, где Клод, собиралась было потребовать конкретного ответа, как взгляд её наткнулся на пристроившегося в глубине мужчину.

Беа обомлела, сначала не поверив своей первой догадке, но через секунду замешательства, сомнений оставаться не могло – это был Клод. Он повернул голову в её сторону и, хоть наверняка знал, что она вскоре придёт, тоже как будто замер.

– Садитесь же, Беатрис, – поторопил её Жерар.

Она, не чувствуя ног, забралась внутрь и села напротив Клода, так и не отрывая от него своих глаз. Он тоже глядел на неё, будто видел впервые в жизни, и она заметила в его глазах искреннюю радость. Беатрис не знала, может ли он заметить что-то в её взгляде, однако она была настолько счастлива, что едва сдержала порыв тепло поприветствовать его и взять за руки. Вместо этого она только улыбнулась и сказала:

– Я безмерно рада вас видеть! Как вы себя чувствуете?

– Уже гораздо лучше, спасибо, мадемуазель Бринье. Позвольте поинтересоваться и у вас о вашем самочувствии, – ответил он таким же предельно вежливым голосом.

– Благодарю, у меня всё хорошо. Но Тристан…

– Я знаю, – глухо ответил Клод. – Сегодня он уже будет с нами.

– Да, – подтвердила Беа.

Уверенность в его голосе обнадёжила её ещё больше. Но вот холодная любезность его тона охладила радость встречи. Пусть она и понимала, что Клод не может проявить свои чувства в открытую по отношению к почти незнакомой девушке, да ещё и при свидетеле, а она сама не должна ждать чего-то подобного, но сердце больно кольнуло.

Судья тем временем переводил взгляд с Беа на Клода и обратно. Он заметил некоторую напряжённость в их позах и догадался, что главная тому причина – он сам. Но не оставлять же ему было свою якобы родственницу наедине с мужчиной? Он только удивился, что может их связывать. На брата и сестру они похожи не были, а о другого рода отношениях Жерар Рошер и предполагать не решался, уж слишком добропорядочной показалась ему мадемуазель Бринье.

– Мы сейчас едем к Арману Сальену, – сказал он вслух. – Не будем терять время зря.

Чем быстрее они уедут, тем будет лучше. Его слегка пугало то, насколько он погряз в этом деле, насколько затронула его эта история. У него и так дел полно, а тут эта свалившаяся на голову «родственница», чей брат находится у малость свихнувшегося человека.

Беатрис с энтузиазмом закивала.

– Вы расскажете мне о том, что случилось за то время, пока меня не было? – спросил Клод у неё. – И, самое главное, где сейчас Тристан? У некоего Армана Сальена, я правильно понял?

Беа метнула взгляд на судью, который даже не пытался сделать вид, что его не интересует то, о чём они говорят. Он пристально смотрел то на неё, то на Клода и внимательно слушал. Впрочем, после всего, что он для них сделал, подумала Беатрис, Жерар Рошер имел на это право.

– В ту ночь Тристан вернулся за вами в таверну. Вернее, он собирался вернуться, но потерялся по дороге, как я потом узнала. Что касается меня… – Предупредительно посмотрев на судью, она после короткой заминки продолжила: – Я встретила его честь, который мне очень помог в поисках. И да, вы правильно поняли, Тристан сейчас у торговца Сальена…

– Почему он у него?

Беатрис промолчала, предоставив говорить судье. Он объяснит это лучше неё. Она будет только сбиваться от волнения.

Судья чуть наклонился вперёд, облокотившись о своё колено, и обвёл обоих задумчивым взглядом.

– Если кратко, то Арман Сальен наверняка принял Тристана… – Он вопросительно взглянул на Беатрис, словно спрашивая, может ли он называть так мальчика. Беа кивнула, – за своего погибшего сына. Он слегка помешался после неожиданной гибели сына в пожаре. Но я уверен, мне не составит труда уговорить вернуть мальчика вам.

– А почему вы не сделали это тогда, когда он был так рядом? – спросила Беа.

Удивление Клода осталось без внимания. Он чувствовал себя слепым котёнком, который не может ступить и шагу самостоятельно. За эти пять дней он пропустил так много…

– Я не знал об этом. Мне стало известно, что у Сальена появился новый слуга-мальчик, но о том, что Арман возьмёт его с собой, я не мог и догадываться. Тогда я хотел лишь поговорить с ним о том, как и где он нашёл вашего брата, а дальнейшие действия предпринять на следующий день. Собственно сегодня. Поспешность никогда и никому не делает чести.

Он откинулся назад и перевёл взгляд на занавеску.

Беатрис не знала, что и сказать. Возможно, Жерар Рошер и прав, говоря о поспешности, но ей было сложно судить, потому что любое промедление в отношении её брата казалось ей смерти подобным. А мысль, что уже сейчас он мог бы быть с ней, придавливала её своим грузом к земле.

Клод пытался на ходу понять всё, что пропустил, но давалось ему это не так-то просто. Он отёр рукой вспотевшее лицо и перевёл дух. Прав был отец Бенедикт, когда говорил, что Клод ещё не совсем оправился для поездки. Сейчас это ощущалось в полной мере. Хотя он сидел, стараясь лишний раз не шевелиться, но внутренности как будто переворачивались при каждом толчке экипажа. Да и голова продолжала болеть. Возможно, ещё и оттого, что он усиленно думал.

– Каковы наши действия? – перешёл к сути Клод.

– Ну, не «ваши», а «мои», – поправил его Жерар Рошер, намекая на то, что сам Клод сейчас был ещё бесполезнее, чем Беатрис. – Я объясню Арману всё, как есть, и попрошу отдать мальчика. Мы с ним старые знакомые, так что он примет во внимание мои слова.

– А если нет? – спросила Беа.

Экипаж остановился, в последний раз подпрыгнув на ухабе. Клод выдохнул сквозь стиснутые зубы и прикрыл глаза. Если нет, то будет очень плохо, поскольку он пока не в состоянии что-либо предпринять.

Беа взволнованно посмотрела на него, вероятно, заметив его состояние.

– А если нет, значит, заставим, – успокоил её судья.

Открыв дверцу, он спрыгнул на землю и, бросив прощальный взгляд на девушку, закрыл её за собой.

Беатрис помедлила несколько секунд прежде чем подсесть поближе к Клоду. Она несмело взяла его за руку и обеспокоенно вгляделась в его лицо. Он слегка улыбнулся.

– Не волнуйтесь, со мной всё в порядке. В монастыре меня хорошо подлатали.

И снова Беатрис стали мучить угрызения совести. Если так он выглядит после того, как его «подлатали», то что же было до этого? Сколько ещё он переживёт из-за неё – из-за неё и Тристана? Если останется…