Золотая девочка - Светлана Лубенец

– Перестаньте, ребята! – строго вмешалась староста. – Вы помешались на детективах. Кому нужны эти наши… ну… на «к»? Стоило из-за этого журнал красть… Будто нельзя другим способом их адреса узнать?

– Ну-ка расскажи мне, Прокопчина, какой-нибудь другой способ! – не сдавался Филя.

– Ну… не знаю… – замялась Лена и опять покраснела. Есть же адресные столы, справочные службы…

– А если ты знаешь, что нужный тебе человек имеет фамилию на «к» и учится в 9 «А» классе такой-то школы и больше ничего? Какое справочное бюро тебе адрес даст? Все равно посоветуют в школу сходить и там спросить. А спрашивать-то, видно, им не с руки было.

– Почему? – шепотом спросила вконец запуганная Карлюткина.

Филя картинно развел руками, показывая тем самым, что он до многого может дойти своим умом, но все-таки не до всего или, по крайней мере, не сразу.

– Ой, ребята! – пискнула Люська. – Что же теперь будет? Для чего мы им понадобились?

– Знаете, мы забыли Настю Калетину, – вспомнил Изотов. – Тоже на «к», между прочим. Если у них никто не побывал, то вся теория Киркора яйца выеденного не стоит.

Про Настю Калетину, второй месяц находящуюся в санатории, как-то забыли.

– Никого у них не было! – решительно заявила Прокопчина. – Настя уже приехала. Завтра в школу придет. Она мне звонила вчера. Трещала битый час. Если бы у них что-нибудь случилось, обязательно бы выложила. Вон Люся с Таней какие встревоженные, а Настя веселая была.

– Жаль, – огорчился Ромка. – Такая красивая теория лопнула, как мыльный пузырь.

– А почему вы решили, что всех на «к» должны посетить в один и тот же день? – задал одноклассникам «вопрос на засыпку» Филя и принялся за свой кроссворд.

Люська, которую почему-то сильно напугала его теория о фамилиях на «к», несколько успокоилась, когда Ромка вспомнил про Калетину. Новый вопросик Лаевского опять вывел ее из состояния равновесия. Действительно, может быть, в Настину квартиру заявятся сегодня или завтра. Надо бы предупредить… А как? Не рассказывать же Насте про три «к»! Да и не украли ни у кого ничего, кроме их Зинаиды… Люська окончательно сникла, а Карамышев еще подлил масла в огонь:

– Вам, Караваева, больше всех повезло: у вас хоть статуэтку слямзили. Не зря приходили.

Люське стало так плохо, что от лица отлила кровь. Это бывало очень редко и означало крайнюю степень испуга. Она побелела лицом до такой степени, что выступили все, даже самые бледные, веснушки.

– Да не бойся ты так, Люся! – стала успокаивать ее Прокопчина. – Может, Зинаиду нечаянно разбили?

– Ага! И осколки аккуратненько на совочек замели и с собою унесли, чтобы не мусорить в чужом доме. Такие аккуратные бандиты! – кривлялся Колька. – А пол вам случайно не помыли?

– Люсь, а может, она им просто понравилась? – опять нашлась староста.

– Она не может понравиться, – прошептала Люська, – ты просто ее не видела.

– Да, ребята, – встряла Драгомилова, – вообще-то, Зинаида на любителя…

– Из чего можно сделать вывод, – опять раздался с последней парты голос Киркора, – что посетители квартир были как раз любителями глиняных Зинаид. Именно вышеупомянутая Зинаида им и была нужна. За ней и приходили. Не знали только, у кого она: у Карамышевых, у Карлюткиных, у Караваевых или у Калетиных. – Филин голос набрал силу и звучал зычно, как у диджея радио «Европа +». – Искали ее методом тыка. А теперь, когда нашли, к Калетиным и не пойдут. Помяните мое слово!

Люська поняла, что Филя абсолютно прав, и от понимания этой его правоты у нее похолодело в животе так, как бывало перед контрольной по алгебре или физике.

Прозвенел звонок на урок. Как раз должна была начаться физика. В класс вошел Петр Михайлович и с порога велел приготовить двойные листки. «Этого только еще не хватало!» – подумала Люська, а со всех сторон уже звучали возмущенные голоса одноклассников:

– Зачем?

– Опять самостоялка?

– Вы нас не предупреждали!

– Так не честно!

– А у меня нет листка!

– А у меня нет ручки!

– Ша! – громовым голосом перекрыл все возгласы физик. – Я и не собирался вас предупреждать. Проверим, на что вы годитесь без предупреждения. Открыли задачники! Первый вариант – № 272, 274, 279. Второй – № 273, 275, 314.

Люська сидела ни жива ни мертва. Холод из живота стал расползаться в остальные части тела. Она и в нормальном-то состоянии не могла толком решить ни одной задачи по физике, а уж сейчас…

– Караваева, что с тобой? – голос Петра Михайловича заставил Люську вздрогнуть. Она подняла на учителя такие измученные глаза, что тот сменил строгий тон на участливый: – Ты не заболела часом?

Люська поспешно кивнула головой.

– Иди домой, Люся, – разрешил Петр Михайлович.

Караваева спешно покидала в рюкзачок учебники. Выходя из класса, она слышала дурашливые выкрики Лаевского:

– Ой, и мне плохо, Петр Михалыч! Ой, мне все хуже и хуже!

Караваева не успела отойти от кабинета физики и на пару метров, как снова хлопнула дверь, и через несколько минут ее догнал Изотов.

– Люся, постой! Тебе плохо? Я отпросился у Петра Михалыча, чтобы тебя проводить…

– Зачем? – рассердилась на него Люська. – Я и без тебя прекрасно дойду!

Она хотела идти дальше, но Изотов загородил ей дорогу.

– Нет уж! Стой! Скажи честно, зачем ты ко мне за парту села?

Караваева оторопела. Ей совершенно не хотелось объясняться с Ромкой. У нее совсем от других проблем болела голова. Она посмотрела Изотову в глаза и уже заученно повторила:

– Зрение, понимаешь, село и…

– Слышал уже! – зло оборвал ее Ромка. – Да у тебя глаз как у орла! Снайпером можешь служить! Никак про тир забыла?

Люська непроизвольно ойкнула, но больше не смогла выжать из себя ни звука. Не рассказывать же ему про Прокопчину с ее материнской любовью к Киркору!

– Значит, все – ложь?

– Что именно? – совсем растерялась Люська. Изотов все-таки оправдал ее наихудшие ожидания – навоображал себе невесть что на ее счет.

Но таким уж человеком был Ромка Изотов: он постоянно был в кого-нибудь влюблен. Последний предмет его воздыханий, Наташка Драгомилова, помыкала им, как хотела. Он дежурил за нее по классу, по столовой, писал за нее рефераты по ненавистной ей географии и переводил английские тексты. Ветреная Наташка никак не оценила его преданности и самым коварным образом променяла на белокурого Стельманчука из 9 «Б». Когда к Ромке вдруг неожиданно пересела со своего места Караваева, он решил, что уж тут-то можно наконец дождаться полной взаимности. И что? Люська ускользала от него, как и все другие девчонки.