Рандеву на границе дождя - Мария Воронова

– Я-то? – Девушка нахмурилась. – А вы кто такой и как попали в хату?

– Разрешите представиться, Макс, племянник Анны Спиридоновны. Она пригласила меня погостить и дала ключ. Можете позвонить ей, справиться обо мне, если угодно.

– То я думаю, откуда тут мужские вещи, а вон оно что!

Девушка кивнула и хотела вернуться к своему занятию, но Макс остановил ее жестом, который, как он чувствовал, вышел скорее нелепым, чем повелительным:

– И все же я попросил бы вас сказать, кто вы.

– А, правда! Вечно я какая-то как здрасьте! Христина, – она протянула ему ладонь, но, заметив, что та мокрая, засмеялась и сразу убрала руку. – а как сказать, кто я такая, так даже и не знаю…

– Если вы грабительница, то слишком уж ревностно подходите к делу уничтожения улик…

– Тю! Придумали! Ничего подобного! Я Анне Спиридоновне, скажем, подруга. Мы в Сети познакомились, а потом стали встречаться. Как-то так оно пошло. Ну трошки помогаю по хозяйству, не без этого. Ей-то уж тяжело по окнам скакать.

– Но как же… – растерялся Макс. – Руслан же есть! Почему он не моет окна?

Она в ответ только улыбнулась, приоткрыв ряд белых зубов. Один стоял чуть косо, и это вдруг показалось Максу чрезвычайно важным, казалось, он знал про этот кривой зуб давно, еще до того, как она улыбнулась. Наверное, это была такая особая примета, по которой он должен был ее узнать.

– Во всяком случае, пока я живу в этой комнате, я не могу позволить, чтобы вы мне прислуживали! Оставьте, я сам все доделаю! Слезайте с окна, будьте так любезны!

Он помог Христине спуститься и удивился, с какой легкостью она это проделала, сказав загадочно: «Красно дякую». Стремительно потянулся к тряпке и был тут же остановлен мягкой, но решительной рукой:

– Вот потому Руслан Романович и не моет окон. Это ж треба разуметь, что куда прикладывать. Не мужское дело. А я люблю. Мне кажется, это мое предназначение, очищать пространство.

– Но…

– Если вы сейчас начнете этой тряпкой по стеклу возить, то все испортите одразу[4]. Уж дайте я!

Видя колебания Макса, Христина решительно оттеснила его от подоконника, на который он собирался залезть. Сдвинув свои замечательные брови, девушка внимательно осмотрела окно и сказала, что если уж он очень хочет ей помочь, то пусть подстрахует, когда она будет мыть верхний переплет снаружи.

Руслан с Анной Спиридоновной так и не поставили стеклопакеты, рамы у них были старые, деревянные, на скрипучих петлях, а верхняя часть окна не открывалась, так что снаружи ее можно было вымыть, только основательно высунувшись на улицу. Кто и зачем придумал такое устройство, оставалось неясным, но делать было нечего. Или сиди с грязными стеклами, или подвергай риску собственную жизнь. Макс посмотрел на облупившуюся белую краску, через прорехи в которой проглядывали более ранние посеревшие слои, а то и дерево, тоже пожухлое от времени, на оконную замазку, всю в трещинах, деливших ее на почти равные кусочки, похожие на вагончики. Почти физически испытал давнее ощущение, когда кусочки краски залетают под ногти, содрогнулся и подумал, как можно было решиться на такой адский труд из одной симпатии к Анне Спиридоновне.

Подстраховать Христину можно было одним способом: встать с ней рядом на подоконник, одной рукой взять за талию, а другой держаться за стену. Макс было с жаром согласился, но сразу понял, что испытание это ему сейчас не под силу.

– Боюсь не справиться с задачей, – пробормотал он. – Возможно, будет лучше, если вы меня подстрахуете?

Только озвучив это предложение, бедняга понял, что это тоже не вариант. Когда два тела тесно соприкасаются, нет большой разницы, кто кого обнимает. Он вздернул подбородок, чтобы показать, что нисколько не смущен.

– Сделаем так. Вы мне дадите нужную тряпку и инструкции, я выполню их буквально.

– Но…

– Прошу вас! Я все же мужчина и не имею права подвергать вашу жизнь опасности.

– Та… Ну добре, только переоденьтесь.

Макс сообразил, что предлагает услуги мойщика окон, будучи облачен в один из лучших своих костюмов, и изумился. Он всегда придавал большое значение своему внешнему виду, любил хорошие вещи и умел их носить, и в обычное время мысль, что хоть одна капля воды попадет на английскую шерсть, привела бы его в панику. Если бы на месте Христины оказался, например, Руслан, он мгновенно ретировался бы и не вернулся до завершения процесса.

А сейчас… Если бы умница Христина не сделала замечание, он так бы и полез на окно в костюме. Может быть, пиджак снял бы, потому что мешает, и всё. Макс вышел и в ванной переоделся в джинсы и футболку, наряд, который позволял себе только дома. Ему не очень нравилось, что Христина увидит его в таком простом виде, но он утешился, что первое впечатление о нем девушка составила, когда он выглядел весьма прилично.

Пройдя по квартире, Макс снова удивился, как стало хорошо. Тетя Аня с Русланом, конечно, всегда держали дом в порядке. Макс про себя знал неприятную правду, что он педант и в отличие от большинства мужчин замечает, если живут нечисто, – так вот у родственников ничего такого не было, он чувствовал себя комфортно и спокойно. Может быть, потому, что здесь давным-давно ничего не меняли, и обстановка осталась той же, что он помнил с детства. В ванной тот же белый кафель на полу с черными ромбиками по углам, стены не выложены плиткой, а покрашены, чего почти уже нигде не встретишь. Сохранилось и загадочное окошко между кухней и ванной, смысл которого так и остался Максу неясен, сколько он ни ломал над этим голову. И сама ванна совсем старая, хоть и очень большая. Эмаль потускнела, потрескалась, образуя на дне диковинные узоры. Понятно, что обстоятельства не позволяли Волчеткиным украсить быт, какой уж ремонт, если в доме душевнобольная, но упадок компенсировался порядком. А сейчас чистота была такая, что упадок и вовсе исчез. Непонятно, как Христине удалось проделать этот фокус, но даже жуткий цвет стен вдруг показался Максу симпатичным, да и сам он в зеркале вдруг отразился мужчиной хоть куда.

– Вы знаете, – сказал он, вернувшись, – я никогда еще не видел, чтобы женщина переделала столько работы сразу.

Христина только отмахнулась и, подождав, пока он влезет на подоконник, протянула тряпку.

Максу вдруг очень понравилось стоять, подставив лицо мягким лучам осеннего солнца, смотреть на стены соседних домов, близко подступивших к нему, слушать шум города, долетающий сюда даже сквозь лабиринты петербургских дворов, и вдыхать чуть горьковатый аромат палой листвы.

Он встал поосновательнее, так, чтобы если падать, то в комнату, и в строгом соответствии с инструкцией начал протирать стекло.

Это было непросто: предстать перед Христиной ловким и компетентным работником и в то же время не свалиться с окна.

Наконец стекло приятно заскрипело под комком старой газеты, Христина сказала: «Чистюсенько, прямо радость посмотреть!» – и работа была кончена.