Пять сестер - Елена Арабаджи

Рим, 10 сентября 1933 года

Кафе «Араньо»

Маддалена с дочерью прибыли на встречу с небольшим опозданием. Город напоминал муравейник. Осень только начиналась, а римские улицы кишели людьми, вернувшимися из загородных имений или с морского побережья. Оживилась и торговля. Адель Фенди с двухлетней дочерью и младенцем на руках сидела за одним из столиков. Увидев подругу, она заулыбалась и помахала рукой в знак приветствия. Адель выглядела сногсшибательно. Платье нежно-голубого цвета с ниткой черного жемчуга, шляпка в тон и ажурные перчатки делали ее похожей на героиню изысканного английского романа.

Подруги договорились встретиться на нижнем этаже палаццо Мариньоли, в котором находилось кафе «Араньо», в двух шагах от здания парламента. Впервые Маддалену сюда привел Федерико. Это кафе, излюбленное место римской интеллигенции, в конце девятнадцатого века основал выходец из Пьемонта Джакомо Араньо. Французский писатель Эмиль Золя, окрестивший его «сердцем Рима», попал в точку: любимое место сборищ лучших умов города было заодно и местом их скандальных стычек. Именно здесь в 1926 году Массимо Бонтемпелли влепил пощечину Джузеппе Унгаретти. Ссора закончилась дуэлью на шпагах в особняке Пиранделло на виа Номентана. Не раз, приходя сюда с Федерико выпить кофе, они встречали Филиппо Томазо Маринетти и Луиджи Пиранделло собственной персоной. С тех пор как в прошлом году кафе полностью обновили, Маддалене еще не доводилось здесь бывать. Поэтому для встречи с подругой она остановила свой выбор на этом заведении.

– Добрый день, Маддалена! Сколько времени мы с тобой не виделись! Как замечательно, что и Клелия с тобой, – начала Адель. К их столику подошел официант в ливрее, и Маддалена заказала для всех чай.

– Здравствуй, Адель! Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть. Как зовут эту милую крошку? – спросила Маддалена с улыбкой.

– Это Анна, ей уже целых семь месяцев! – ответила Адель. Вторая девочка, сидевшая рядом, не сводила глаз с Клелии.

– Паола, так смотреть неприлично. Ну-ка, поздоровайся с синьорой Белладонной и ее дочерью.

Девочка перевела взгляд на мать, а затем отрицательно замотала головой.

– Здравствуй, Паола, – поздоровалась с ней Маддалена, поощрительно улыбаясь. Клелия в этом возрасте вела себя точно так же с приятелями Джона. На мгновение время остановилось, и Маддалена мысленно перенеслась в Лондон, в Королевскую академию. Она замерла, затаив дыхание, чтобы волна воспоминаний не накрыла ее с головой. Ей удавалось не думать об этом месяцами, может, даже годами. Но порой фигура Джона необъяснимым образом возникала перед ней из тумана прошлого.

– Хочу поблагодарить тебя за приглашение, – сказала Адель. – После рождения Анны это первое воскресенье, когда мне удалось куда-то выбраться.

– Должна тебе сказать, что для нас это лето тоже выдалось сумбурным. Мы с Клелией сегодня впервые вышли в город. Знаешь, сумочка, которую я купила у тебя перед отъездом в Неаполь, просто чудо!

– Та кожаная, с медной застежкой?

– В «Гамбринусе» все женщины только на нее и смотрели!

– Вот для кого мы стараемся хорошо одеваться – для других женщин! – довольно рассмеялась Адель.

Подошедший официант прервал их беседу. Пока он разливал чай, за столиком повисло молчание.

– И как прошла поездка в Неаполь? – спросила Адель, как только официант отошел.

– Должна сказать, что неплохо. Я развлекалась тем, что наблюдала за окружающими. Пока Федерико заседал с коллегами по партии, я проводила время с их женами. У каждой было по собачке на поводке. И я имею в виду не только животных. В общем, было забавно за всем этим наблюдать.

– Как я тебя понимаю! Я тоже насмотрелась всякого в магазине, – проговорила Адель, попивая чай. – Муж, чтобы не общаться с клиентами, уже много лет занимается исключительно управлением. Представляешь, служащие за глаза зовут его командором.

Изучающий взгляд Маддалены задержался на Адели, которая нравилась ей все больше и больше. Несмотря на нежные черты лица, в ней проглядывало что-то властное, почти мужское. Свою невероятную силу воли Адель демонстрировала на деле: всегда лично занималась и поставщиками, и покупателями, и подбором материалов. Увлеченная своим делом, казалось, она совершенно не замечает своего успеха.

Маддалена нередко заставала Адель уставшей и по горло в делах, но еще ни разу с этих тонких губ не слетело ни единой жалобы. Твердость была у нее в крови. Маддалена не только сама делала покупки в магазине на виа Пьяве, но и приводила с собой подруг. В то воскресенье они впервые встретились не в галантерее. Теперь им не нужно было изобретать предлоги для встреч.

– Я так давно не видела твоего мужа.

– Да! Застать Эдоардо в магазине сейчас непросто, – пошутила Адель.

– Верно! – подхватила Маддалена. – Мне кажется, мы с ним виделись от силы раза два, да и то мельком.

– Не хотите пройтись на виа дель Плебишито? – предложила Адель, когда чашки с чаем опустели. – Сегодня воскресенье, мой первый магазин закрыт, но мне так не терпится вам его показать – ведь с него-то все и начиналось.

– Как можно отказаться от такого предложения? Мы с удовольствием пойдем. Верно, дорогая?

– Конечно же, мама, – ответила Клелия без особого энтузиазма.

Галантерея. Зонтики. Мех.

Вывеска с фамилией Фенди красовалась рядом с «дорожными принадлежностями» и «подарочными изделиями». Адель с довольной улыбкой отметила, с каким восхищением Маддалена и Клелия рассматривают ее работы в витрине. Всякий раз, замечая восторженные взгляды клиенток, Адель ощущала, как ее переполняют гордость и чувство глубокого удовлетворения.

Адель прошла в мире моды нелегкий путь. Помимо экономических трудностей 1929 года против нее ополчилась вся семья, не желавшая, чтобы молодая девушка связывалась с торговлей. Брак с Эдоардо усложнил ее и без того непростые отношения с родственниками. Однако благодаря своему железному характеру она уверенно шла к намеченной цели. Каждый раз, когда она читала свое имя на вывеске, трудности улетучивались, а переполнявшая ее гордость заставляла идти вперед.

– Прошу вас, располагайтесь! – сказала Адель, пройдя вместе с детьми вслед за Маддаленой и Клелией.

– Адель, какая прелесть! – воскликнула Маддалена. – Значит, это твой первый магазин? Просто поразительно!

Адель улыбнулась, подошла к прилавку и жестом пригласила Маддалену осмотреться вокруг.

– Вот здесь все начиналось, на виа дель Плебишито. Тут довольно оживленное место, рядом много памятников и штаб-квартир политических партий, – объяснила Адель.

– Естественно, любимое место прогулок заальпийской знати, – проговорила Маддалена, приблизившись к одной из полок. – Можно взглянуть? – спросила она, указав пальцем на клатч из мягкой кожи черного цвета с одной стороны и кораллового – с другой.