В погоне за Алой - Изабель Ронин

А теперь всего этого не стало.

Банкротство вынудило закрыться танцевальную студию, в которой я работала со времен старшей школы, причем без предупреждения, и я осталась совсем без денег. А еще у меня была работа на неполный день, официанткой в ресторанчике, но те часы никак не покрывали мои расходы, и в итоге я задолжала с оплатой. Когда домовладелец меня выгнал за два месяца неуплаты аренды, что-то во мне сломалось.

Тогда-то я и встретила Калеба и оказалась здесь.

Когда становилось невмоготу, мама всегда что-нибудь говорила, чтобы подбодрить нас обеих. Помню, как ее слабые руки сжимали мои, когда она чахла на больничной койке.

– Все, что случается в жизни, делает нас сильнее, Вероника, – говорила она. – Металл проходит сквозь огонь, чтобы расплавиться и стать мечом. Мужайся, ведь это всё – лишь проверка на прочность. Ты расплавишься, примешь форму и станешь сильной. Жар спадет, и ты обретешь спокойствие. Не сдавайся, милая.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Жизнь никого не ждет – этот урок я усвоила прочно. Нужно двигаться дальше. Когда я открыла глаза, то была готова выстоять до самого конца этого дня, и черт с ней, с расклеившейся подошвой.

* * *

Было уже поздно, когда я добралась до квартиры Калеба. Я устала, но на губах всё равно играла улыбка. Хоть работу не предложили, но мое резюме было почти у всех работодателей. День выдался очень продуктивный.

Открыв холодильник, я подумала, что бы приготовить Калебу на скорую руку, чтобы потом проскользнуть к себе в комнату до того, как он вернется домой – но в холодильнике было пусто, как на моем банковском счету.

Открылась входная дверь, и я уязвленно вздохнула. Но заслышав тяжелые шаги в гостиной, тут же потянулась за карманным ножиком на случай, если это был не Калеб. Один промах за мной уже числится, но все равно – лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

– Алая?

Голос принадлежал Калебу – я облегченно вздохнула. Он растянулся на диване, в руке у него был пульт – он включил телевизор. Пол украсили черные кожаные туфли и смокинг. По-видимому, раскидывать вещи было у него в привычке.

Я встала за его спиной, восхищаясь бронзой волос, сиявших в лучах света.

– Что на обед? – спросил он, закидывая ноги на кофейный столик.

– Я только пришла. Сейчас что-нибудь приготовлю, если хочешь.

Он обернулся на меня через плечо. Если сердце у меня и екнуло, – впрочем, с какой стати?! – это была нормальная реакция на великолепное лицо. Это ничего не значило.

– Ты что, уже собралась увильнуть от нашей договоренности? – спросил он, повернувшись обратно к телику.

Я возмущенно уперлась руками в бедра и поглядела на него.

– Если не хочешь есть суп из апельсинового сока с засохшим печеньем, придется сходить в магазин. У нас закончились продукты.

Он откинул голову на спинку дивана и перевесился через ее край, глядя на меня снизу вверх.

– У меня от тебя шея болит. Обойди диван, поговорим как нормальные люди.

Я прищурилась.

Калеб вздохнул. Плавным движением он выпрямился, развернулся и сел на спинку дивана. Он игриво за мной наблюдал.

– Мне скучно, – заявил он.

Я подняла брови. Он что, ждет, что я начну его развлекать?

– И что?

– Ты мне задолжала обед.

– Я же сказала…

На его лице расплылась улыбка, и он ослабил свой красный галстук.

– Можешь расплатиться со мной по-другому.

У меня челюсть отвисла. Калеб рассмеялся.

– Почему у тебя постоянно такие пошлые мысли?

Я моргнула. Потом еще раз. Это у меня-то пошлые мысли?

Он оттолкнулся от дивана, снова надел туфли, схватил ключи и шлем с кофейного столика и прошел мимо меня. Я уже подумала, что он собрался уходить, как почувствовала, что его рука взяла меня за запястье, потащив с собой за дверь.

– Ради всего святого, куда ты меня тащишь?

Какой же он все-таки высокий. За каждым его шагом мне приходилось делать два. Он нажал на кнопку лифта.

– Проехаться.

Проехаться?

Он рассмеялся, затолкнул меня в лифт, нажал кнопку «Вниз» и стал наблюдать, как закрываются двери.

– Мне еще не попадались девушки, которые коверкали бы мои слова так, как ты. Грязные у тебя мысли, Алая. Грязные.

– Что еще за…грязные мысли! – фыркнула я.

Когда двери лифта открылись, он потащил меня на подземную парковку.

– Прокатимся, – он цокнул языком, – на моем байке.

Я освободила руку и потерла ее о джинсы. Его кожа была горячей, она будила странные чувства.

Калеб остановился и обернулся ко мне.

– Что случилось?

– Сейчас вечер воскресенья. Тебе разве не надо делать на завтра домашку?

– И что? – Он пожал плечами. – Я в универе, а не в старшей школе. Могу пропускать занятия, если захочу.

– Конечно, можешь. Ты же богач. Тебе не надо работать и зарабатывать.

Он помрачнел, сунул руки в карманы и одарил меня долгим взглядом.

– Тебе нравится, когда тебя осуждают за то, что ты бедная? Думаешь, деньги спасают меня от боли?

Я пристыжено замолкла, а когда открыла рот, чтобы извиниться, он резко меня одернул.

– Ты идешь или нет?

Я виновато кивнула и поплелась следом.

Когда мы остановились у блестящей черной махины, я уставилась на Калеба, не веря своим глазам. Байк выглядел так, будто ел на завтрак детишек.

– Ты уже ездила на мотоцикле? – спросил Калеб, перебрасывая шлем из руки в руку, словно баскетбольный мяч.

Я шагнула назад.

– Я на этом монстре не поеду.

Зазвучал смех – низкий и сексуальный. Он снова схватил меня за запястье и притянул ближе – ближе, чем было нужно.

– Не знаю, – прошептал он, неторопливо вырисовывая большим пальцем круги на моей ладони. – Мне кажется, тебе должно понравиться.

Я задержала дыхание, и он усмехнулся, когда я отдернула руку.

– Н-нет. Не хочу лишиться конечностей, благодарю покорно.

Его взгляд игриво скользил по мне.

– Да? Неужто не хочется попробовать? Правило номер один, – сказал он, аккуратно надевая шлем мне на голову, – безопасность прежде всего.

Он туго затянул ремешок под моим подбородком.

– Правило номер два, – продолжил он, опуская забрало. Я почувствовала легкую клаустрофобию и подняла его снова. – Когда я поворачиваю, наклоняйся всем телом в сторону поворота. Не отклоняйся в другую сторону. Поняла?