Любовь и опасность - Бертрис Смолл

– А я не хочу расставаться с тобой, но мужчина должен выполнить свой долг. Конечно, ты никогда не станешь знатным лордом, но от этого я не стану меньше любить тебя. Трусость может обесчестить имя Брюсов! Ты обязан поддержать принца! Я чувствую, что победа будет на его стороне.

Повернувшись в объятиях мужа, Адэр толкнула Конала на постель, наклонилась и стала лизать его тело горячим язычком.

– Я утешу тебя, муж мой, и ты уедешь завтра, зная, что должен вернуться ко мне, – шептала она, покусывая его соски, целуя живот и щекоча языком ямку пупка.

Конал застонал от восторга и, сжав Адэр покрепче, стал целовать, пока у нее не закружилась голова. Она безудержно ласкала его, и он, скользнув между ее мягких бедер, стал играть с ее крохотной любовной драгоценностью зубами и языком, пока из лона не начали изливаться молочно-белые пряные соки. И только потом, взгромоздившись на Адэр, Конал наполнил ее своей плотью и стал ублажать, пока оба не обессилели.

– Теперь нам нужно отдохнуть, – смущенно пробормотал Конал. – Необходимо сохранить силы для завтрашнего путешествия.

Он прижал к себе Адэр, и оба заснули.

Конал проснулся с первыми рассветными лучами. За окнами уже пели птицы. Адэр крепко спала, прижавшись к нему. Несколько долгих минут он наслаждался видом и запахом ее обнаженного тела. Он унесет память о жене в битву, где бы и когда бы она ни случилась.

Наконец он со вздохом сожаления поднялся, облегчился в ночной горшок, умылся и быстро оделся. Но когда натягивал сапоги, Адэр открыла глаза.

– Пора? – спросила она.

– Почти. Я еще не завтракал, – ответил он, наклоняясь и целуя ее.

– Я сейчас спущусь, – пробормотала Адэр.

В зале уже собирались мужчины. Флора и Гризел разносили овсянку. За ними шел Джек, громоздя на раскладные столы масло, сыр и хлеб и наполняя кубки горьким элем. Конал уселся за высокий стол.

– Похоже, ночь была добрая, – хитро улыбнулся Дункан.

– А у тебя, по всему видно, – тяжелая, – парировал Конал.

– Агнесс хотела попрощаться с нами. Мердок все еще с ней. Она клянется, что он как раз успеет к нашему отъезду, – сообщил Дункан. – Вместе с людьми Йена нас пятьдесят человек. Он приведет двадцать солдат во главе с капитаном, бастардом нашего отца. Между ними всего несколько месяцев разницы. Отец обрюхатил служанку, когда матушка носила Иена. Она здорово разозлилась на отца, но и слова не сказала матери Тэма.

– К счастью, у нашего папаши не было бастардов, – заметил лэрд. – Ма была женщиной строгой. Ох и досталось бы мне от нее за такое обращение с Адэр, когда та впервые появилась в Клайте!

– А по-моему, она бы еще больше рассердилась на Адэр, за то, что та отказывалась выйти за тебя, – рассмеялся Дункан. – А вот и эта коварная особа пришла попрощаться с нами. Доброе утро, мадам!

Адэр постаралась хорошенько накормить отъезжающих. Одному Господу известно, когда им доведется сытно поесть!

Зал опустел, и остался лишь один Конал. Адэр сунула ему хлеба и сыра.

– Береги себя, дорогой, и возвращайся ко мне живым и невредимым. Нам еще нужен сын для Клайта!

– У нас будет сын! – пообещал Конал. – Вся эта история не займет много времени. Битва будет яростной, но короткой. И у нас еще будет впереди несколько летних недель.

Они вместе вышли во двор, где мужчины садились на коней. Среди них был и молодой Мердок, уставший и явно невыспавшийся. Адэр поправила красный тартан Конала и почистила рукавом серебряную бляху, родовой знак клана. Конал вскочил в седло, наклонился, поцеловал жену и, – >77 собрав поводья, поднял руку, что послужило знаком к отъезду. Только потом он оглянулся на Адэр, и она в ответ махнула рукой и еще долго стояла в воротах, глядя вслед удалявшемуся отряду.

Когда улеглась пыль, поднятая конскими копытами, Адэр со вздохом приказала закрыть ворота и ушла в зал помогать женщинам убирать остатки завтрака.

Следующие несколько недель Бейст повсюду следовал за ней, не выпуская госпожу из поля зрения. Мало того, устраивался по ночам в ее спальне, словно понимая, что, пока хозяина нет дома, его обязанность – охранять Адэр.

Вся округа неожиданно опустела, словно люди чего-то ожидали. Много дней они не видели ни одной живой души, хотя оставшиеся мужчины день и ночь следили, не появится ли кто, опасаясь, внезапного нападения.

Адэр ела на кухне вместе с Элсбет и остальными и целыми днями возилась в огородах. Травы, лекарственные и кулинарные, теперь росли не по дням, а по часам. Кроме того, она сумела возродить цветник, ранее принадлежавший прежней хозяйке. Время тянулось на удивление медленно, и однажды стражник, стоявший на самом верху, крикнул, что к Клайту приближается всадник.

Когда незнакомец уже был у ворот, во двор вышла Адэр.

– Не открывайте, пока мы не узнаем, кто это, – велела она.

– На нем плед Хепбернов, – возразил страж. Второй, дежуривший у ворот, открыл маленькое смотровое оконце и, выглянув, строго спросил:

– Кто ты и зачем явился?

– Херкьюлез Хепберн, с посланием от моего хозяина к госпоже Клайта.

– Откройте ворота и впустите его, – бросила Адэр.

Стражник открыл половинку ворот ровно настолько, чтобы всадник мог проехать. Он спешился и, немедленно подойдя к Адэр, вежливо поклонился.

– Мой хозяин велел передать, что все хорошо, – торопливо объявил он, видя ее взволнованное лицо.

Адэр даже ослабла от радости.

– Заходи в дом, Херкьюлез Хепберн, и выпей вина, – пригласила она, только сейчас заметив, как он высок и могуч.

Адэр налила ему чашу вина, дождалась, пока он выпьет, и снова наполнив кубок, пригласила сесть у очага. Сама она села напротив, подалась вперед и спросила:

– Что случилось? Говоришь, мой муж жив и здоров?

– Да, и сражение безоговорочно выиграно нами, миледи.

– Сейчас я созову людей в зал, чтобы все могли послушать, как было дело.

В зале собрались служанки, Джек и три стражника. Двое остались охранять замок. Окружив Адэр и гостя, все выжидающе уставились на последнего.

Херкьюлез Хепберн осушил половину кубка и начал:

– Битва завязалась в долине Стерлинга и продолжилась у Баннокберна, в том самом месте, где сражался славный предок вашего мужа, Роберт Брюс. И в том же месяце!

Очевидно, Херкьюлез оказался замечательным рассказчиком и был вознагражден дружным аханьем всей компании.

– Горцы стояли за короля. Графы Хантли и Кроуфорд, члены кланов Гордон и Линдси, а также эдинбургское ополчение, явились поддержать его. Мы оказались лицом к лицу с огромным войском, в несколько раз превышавшим количество наших солдат, но правда была на нашей стороне. Принц Джеймс был великолепен. Под его знаменем собрались силы Ангуса и Аргайла, Дугласов и Кэмпбеллов, Хепбернов, Брюсов, Армстронгов и Хоумов. Даже епископ Глазго прислал своих людей. Но только один лэрд с севера стоял за нас: Лесли из Гленкирка, высокий горец, который дрался как сам дьявол.