Из моего окна - Ариана Годой

– Арес?

Я прихожу в себя, и Аполлон хмурит брови, ожидая ответа на то, чего я не услышал. Он смотрит на меня, затем на Ракель и, кажется, все понимает.

– Она тебя очаровала.

Я даже не отрицаю, и Даниель качает головой, положив свою руку на плечо Аполлона.

– Мы его потеряли.

– Я знаю, но ты все равно должен поблагодарить меня, все благодаря мне.

– Тс-с-с! – Я затыкаю его, потому что не хочу, чтобы он рассказал Даниэлю о том, как все началось. В моем и без того ностальгическом разуме всплывает другое воспоминание:

– Что тебе нужно от меня? – Аполлон хмурит брови.

Я неловко вздыхаю.

– Я уже объяснил.

– Но я не понимаю, зачем тебе это нужно.

– Просто сделай это.

– И ты думаешь, она мне поверит? Арес, она знает, что у нас есть деньги.

Как она поверит в то, что у нас нет интернета и что мы крадем у нее?

– Да, она тебе поверит.

– Почему ты просто не поговоришь с ней, если так хочешь?

– Я не хочу с ней разговаривать.

Аполлон поднимает бровь.

– Серьезно? Почему ты тогда сам не пойдешь и не скажешь, что крадешь ее Wi-Fi?

– Потому что я хочу отсрочить это как можно дальше, пусть немного пострадает, она заслуживает это за то, что преследовала меня.

Входит Клаудия с корзиной свежего белья.

– О, братское совещание, это что-то новое.

Аполлон не стесняется втягивать ее в разговор, хотя я показываю ему заткнуться.

– Арес хочет использовать меня, чтобы поговорить с соседкой.

Клаудия рассмеялась.

– О, правда? Тебе нужны новые жертвы, Идальго?

Я недружелюбно смотрю на обоих.

– Не в этом дело.

Клаудия ставит корзину на кровать.

– А что тогда?

Я игнорирую ее, глядя на Аполлона.

– Ты поможешь мне или нет?

Аполлон встает.

– Хорошо, я сделаю это сегодня вечером. – И он выходит из комнаты прежде, чем я успеваю ему что-то сказать.

Клаудия молча раскладывает мою одежду на полках, на ее губах улыбка.

– Что? – спрашиваю я. – Говори.

Она продолжает улыбаться.

– Мне нечего сказать.

– Говори, что хочешь сказать.

Она заканчивает с вещами и поворачивается ко мне, прижимая пустую корзину к бедру.

– Я рада, что ты наконец-то решил поговорить с ней.

– Не понимаю, о чем ты.

Клаудия облизывает губы, улыбаясь; не понимаю, что смешного.

– Мы оба знаем, что это так. Так весело наблюдать за вашей взаимной слежкой, я всегда думала, что она заговорит с тобой первой, но, видимо, ты больше не можешь терпеть.

– Глупости. Взаимная слежка? Как будто мне нужно кого-то преследовать.

Клаудия кивает, ее насмешка немного раздражает меня.

– Как скажешь, Идальго, но то, что ты обратился за помощью к Аполлону, показывает, как тебе интересна эта девушка.

– Ты сошла с ума, Клаудия, это не то, о чем ты подумала, я просто хочу преподать ей урок.

– С каких это пор ты тратишь свое время и силы на то, чтобы преподать девушке урок? Зачем так тщательно это планировать?

Я сжимаю губы.

– Я не собираюсь с тобой об этом разговаривать.

Клаудия насмешливо кланяется.

– Как скажете, сеньор. – И она уходит, все еще улыбаясь.

Я улыбаюсь, вспоминая об этом, и снова смотрю на Ракель. Может быть, мне потребовалось так много времени, чтобы заговорить с ней, встретиться с ней, потому что я знал, что это девушка, в руках которой окажется мое сердце. Может быть, я знал это с самого начала и поэтому так сопротивлялся, но наблюдал издалека, я всегда держал пакет с браслетами ручной работы под кроватью как напоминание о девушке, которая видела меня в своем окне и в тот вечер улыбнулась благодаря мне, и эта улыбка навсегда осталась в моей памяти.

55
Танец

Арес возвращается, когда гости готовятся спеть мне песню ко дню рождения.

Я стою перед тортом, он – по другую сторону стола. Все начинают петь, а я просто смотрю на свечи, не зная, куда смотреть.

Тот неловкий момент, когда тебе поют, поздравляя с днем рождения, а ты не знаешь, что делать или куда смотреть.

Я останавливаюсь на любимых голубых глазах, и голоса вокруг исчезают. Он такой красивый в темноте, огни свечей освещают его лицо.

Я люблю тебя… – хочется сказать ему, но я знаю, что на меня все смотрят.

Я задуваю свечи, и все аплодируют, поздравляя меня. Арес делает шаг назад, исчезая среди людей. Меня обнимают, целуют и поздравляют, но я ищу глазами греческого бога и не нахожу. Куда он делся? Многие мои тетушки страдают от десертного недуга, который заключается в том, что, когда поздравляют с днем рождения и задувают свечи, это означает, что вечеринка заканчивается и пора спать.

Мои сестры пользуются этим и теперь, когда мы остаемся одни, ставят другую музыку и собирают людей на импровизированном танцполе. Камила выключает свет, оставляя нас в полутьме, и искать Ареса становится еще труднее.

Осмотрев эту часть «танцпола» и не найдя его, я прохожу между танцующих людей, трущихся плечами и спинами. Атмосфера здесь очень напряженная, почти сексуальная. Я останавливаюсь в центре, вспоминая ночь в клубе, когда Арес смотрел на меня из VIP-зоны как хищник. Я помню, как искала его после этого.

Я всегда преследовала, искала его, и, возможно, пришло время ему поискать меня.

Я начинаю танцевать в толпе подростков, в воздухе витают гормоны, и я ощущаю мягкий, но такой чувственный ритм. В песне поется о сексе, и обычно я не слушаю такую музыку, но она западает в голову, липкая и прекрасно подходящая для танцев.

Я чувствую его раньше, чем вижу.

Тепло его тела скользит по моей спине, когда я продолжаю двигаться, берусь за край платья и поднимаю его, медленно покачиваясь. Знакомый запах его одеколона доходит до меня. Хотя я знаю, что Арес позади меня, я не поворачиваюсь, а продолжаю дразнить его. Его дыхание ласкает мою шею сзади, и я прикусываю нижнюю губу.

Он кладет руки на мои, слегка поднимая и опуская платье, поглаживая бедра, прикосновения его пальцев ускоряют мое дыхание.