Оберег волхвов - Александра Девиль

Пробравшись в поварню, девушка взяла там лишь ту еду, что была приготовлена Офимьей, и тут же в уголке торопливо утолила свой голод.

Теперь надо было поскорее убираться из отцовского дома, ибо оставаться под одной крышей с Бивдюком Анне было страшно. Но прежде следовало кое-что взять из своей комнаты, затем отыскать Никиту, предупредить его об отъезде и назначить время и место, где он будет ждать с лошадьми.

Уже спустились вечерние сумерки, и в переходах боярских хором, где не горели свечи, было совсем темно, а потому от поварни до горенки Анне удалось пробраться незаметно.

В одном месте ей послышался разговор; Анна узнала голоса Завиды и Биндюка. Девушке почудилось, будто они назвали ее имя. Говорила мачеха:

— Это все монастырские тетки ей голову забивают. Надо просто не пускать ее к ним. А то ведь, если она пострижется в монахини, все наследство перейдет к монастырю.

— Не бывать тому! — глухо зарычал Биндюк. — Ее золото должно остаться в нашей семье.

— Об этом ведь и я забочусь. Видишь, до сих пор благодаря моим стараниям она не вышла замуж, не отдала свое наследство мужу.

— А были у нее женихи? — в голосе Биндюка прозвучало любопытство.

— Был один и тот сбежал.

— Кто таков?

— Да некий бродячий купчишка по имени Дмитрий Клинец.

— Клинец? Степанов сын? — Биндюк вдруг коротко и отрывисто хохотнул. — Жаль, что тогда, под Зарубом, я его не повстречал. А то бы прикончил их обоих отца и сына. Но за Степана я хороший куш получил от одного половца, которому этот Степан дорогу перешел.

Анна в ужасе отпрянула от двери и прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Слова Дмитрия о предательской стреле, которой был убит его отец, теперь подтвердились самим предателем. Дмитрий не знал убийцу своего отца, Анна же волею судьбы его узнала. Потрясенная страшным открытием, девушка с трудом оторвала отяжелевшие ноги от дола и бросилась бежать, но в темноте наткнулась на какую-то посудину, опрокинула ее.

Тотчас Биндюк и Завида выглянули из-за двери и, увидев убегающую Анну, бросились за ней. Она успела скрыться в своей комнате и запереть дверь.

— Вот и хорошо, посиди здесь до утра, — сказала мачеха, запирая дверь снаружи.

— А когда ты нам понадобишься, девка, мы тебя отсюда быстро достанем, — заявил Биндюк. — Или ты думаешь, что для меня эта дверь — преграда? Да я ее вышибу одной ногой.

Анна почувствовала себя в ловушке. Здесь ей не помогут крики, слезы, стук в дверь или выбитое окошко. Никто не придет на помощь. Наверное, Офимью тоже заперли, чтобы она не могла выбежать во двор и предупредить Никиту. Да и чем поможет старый конюх, окруженный холопами Завиды?

Оставалось только ждать утра и молиться. Ночь прошла почти без сна. Лишь минутами Анна забывалась в полудреме, но тут же вскакивала от кошмарных видений.

Наутро случилось то, чего она более всего боялась: Завида в присутствии торжествующей Бериславы объявила падчерице, что не выпустит ее из дому до тех пор, пока не выдаст замуж за Биндюка. Он стоял рядом и довольно улыбался. Во взгляде его маленьких, близко посаженных глаз Анна с ужасом прочла вожделение. Как птица, пойманная в клетку, она заметалась, стала кричать:

— Это же безбожное надругательство! Вы не можете выдать меня насильно! Я пожалуюсь митрополиту и князю Мономаху! Вас еще будут судить за такое беззаконие!

— Мы законов не читали, — усмехнулась Завида, — но знаем, что родители властны над детьми. А я ведь для тебя вместо матери, — вот и выдам замуж по своему разумению.

Какая ты мне мать, ведьма, злодейка! — в ярости кинулась вперед Анна, но тут же была удержана и беспомощно повисла на руках у дюжих холопок.

Девушка поняла, что положение ее безвыходно, и ухватилась за последнее средство:

— Скажи, Завида, ну зачем я тебе и Биндюку? Вам ведь не я нужна, а мое наследство. Никто, кроме меня, не знает, где оно спрятано. Если вы отпустите меня с миром, я вам расскажу. А иначе буду молчать, что бы вы со мной ни делали.

— Ну что ж… — Завида переглянулась с дочерью и Биндюком. — Пожалуй, мы согласны. Даю слово. Отпустите ее, — велела она холопкам. — А теперь успокойся и все расскажи толком.

Анна, путаясь от страха и волнения, подробно описала место в Билгородском монастыре, где мать Евдокия спрятала ларец с золотыми монетами.

Берислава захлопала в ладоши и тут же кинулась к Биндюку и Глебу:

— Что же вы стоите, собирайтесь в дорогу, в Билгород!

— Погоди, успеется, — остановила ее мать.

Биндюк подошел к Анне и, обхватив ее своими лапами, довольно прорычал:

— Богатое приданое у моей невесты.

Анна похолодела от ужаса, сообразив, что ее обманули.

— Подлые, подлые!.. — крикнула она в отчаянии, пытаясь освободиться от объятий Биндюка. — Ты ведь дала мне слово, Завида! Тебя Бог накажет за такое вероломство!

— Бог? — мачеха насмешливо подняла бровь. — Ты же знаешь, что у нас с тобой разные боги.

— Будь ты проклята, ведьма!

— Проклятие — оружие слабых, — изрекла Завида и, взяв Биндюка за плечо, отвела его от Анны. — Не лапай ее заранее, еще сломаешь.

— Ты сделала слабым моего отца, но у меня пока есть силы! — крикнула Анна. — Клянусь, я заставлю тебя держать ответ! Ты забрала все имущество нашей семьи, теперь добралась и до матушкиного наследства. Так нет же, вам с дочерью и этого мало! Вам обязательно надо еще и меня растоптать! Послушай, Завида! Если не хочешь окончательно загубить свою душу, отпусти меня с миром!

— Чтобы ты пожаловалась князю Мономаху или еще кому-нибудь? Нет, милая, отсюда ты выйдешь только после венчания. Когда все будет сделано по закону, Биндюк станет твоим хозяином, и никуда ты от него не денешься.

— Но ведь грешно справлять свадьбу в Великий пост! — привела Анна последний довод, однако мачеху это только рассмешило. Девушка в отчаянии огляделась вокруг, пытаясь найти хотя бы один сочувствующий взгляд. За спинами Бериславы и Биндюка она заметила хмурого Глеба, стоявшего с опущенной головой. Даже он показался ей в эту минуту лучше других, и Анна воскликнула:

— Глеб, прошу тебя, помоги! Ведь ты же все-таки князь! Ты христианин, а не поганый язычник! Не можешь ты быть таким же низким, как они! Ведь за что-то все-таки Надежда тебя любила, не за одну же красоту!

Глеб непроизвольно рванулся вперед, но тут же был отодвинут рукой Биндюка. А Берислава при упоминании о Надежде подскочила к Анне и влепила ей пощечину. Анна замахнулась в ответ, но холопки тут же схватили ее с двух сторон. Девушка кричала и билась в отчаянии, и тогда Завида, обозвав ее бесноватой, велела дать падчерице заранее приготовленное питье. Холопки повалили Анну на лавку, насильно влили ей в рот какой-то напиток и не отпускали ее, пока не затихла.