Одинокая звезда - Ирина Касаткина

Нет, лучше не рисковать. И потому Маринка постаралась быстрее увести Диму подальше от этого опасного места.

Умная Маринка близка к истине. Яркая красота ранней осени всегда волновала Лену. В такие дни она по-особенному остро чувствовала быстротечность времени, делалась то возбужденной, то задумчивой. Именно такой – растревоженной – застал ее Гена, зайдя к ней по дороге в магазин спросить, не нужно ли им молока или хлеба. Но, взглянув на Леночкино лицо, почему-то забыл о магазине и предложил прогуляться по парку.

– День такой чудесный, – сказал он. – Просто жаль упускать. Скоро зарядят дожди, тогда дома и насидимся. Пойдем, Лена, погуляем, а?

Он не очень надеялся на ее согласие. Последнее время она почему-то избегала оставаться с ним наедине. Но сейчас неожиданно согласилась.

Они спустились в нижний ярус парка и долго ходили по дорожкам, любуясь разноцветным нарядом деревьев и кустов. Теперь в нем преобладали золотые и оранжевые тона. Наконец, устав, Лена подошла к большой березе, оперлась на нее спиной и молча взглянула на Гену. Синева ее глаз так соответствовала цвету неба над ними! Она была столь прекрасна, что у Гены заболело сердце, и он не смог сдержать слова, уже давно вертевшиеся у него на языке. Они как-то, помимо воли, сами вырвались из уст.

– Лена, я люблю тебя, безумно люблю! – сказал он и замер. Она молчала. Слов отказа, которых он боялся больше смерти, не последовало. Тогда, ободренный ее молчанием, он повторил:

– Лена, я люблю тебя! Ты меня слышишь? Почему ты молчишь?

– Слышу, – отозвалась она. – Как это ты, наконец, решился? Я уже думала, что у тебя никогда не хватит смелости. Так и будешь молчать.

– Да, а если бы ты сразу сказала «нет», как бы я жил дальше?

– А я разве сказала «да»?

– Так скажи. Что тебе мешает?

– Не знаю я, Гена. Я к тебе очень хорошо отношусь, порой просто не могу без тебя обойтись. Но люблю ли я тебя – не знаю. Может быть, и люблю. Только я как-то иначе себе это представляла.

Из всей этой тирады Гена почему-то лучше всего услышал слова «люблю» и «тебя». Теряя голову, он слегка коснулся дрожащими губами ее прелестных, мучительно любимых губ. И сейчас же отпрянул. Но по роже не получил, как ожидал. Она с любопытством смотрела на него – и все. Тогда, осмелев, он схватил ее в охапку, оторвал от земли и впился ей в губы так, что у самого перехватило дыхание.

Именно в этот момент Гена и заметил Маринку, смотревшую на них квадратными глазами. Он показал ей исподтишка кулак, и понятливая Маринка быстренько умотала. За ней плелся какой-то длинный парень, но в этот миг Гене было не до них.

Вдруг Лена уперлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть.

– А кусаться зачем? – сердито спросила она, высвобождаясь из его объятий.

– От страсти, – виновато ответил Гена, – извини, увлекся.

Они помолчали. Потом он осторожно спросил:

– Лен, что ты чувствовала… сейчас?

– Губы твои чувствовала… на своих. Что еще можно чувствовать? А ты? – Она с любопытством посмотрела на него. – Что-нибудь особенное чувствовал?

– Я чувствовал – все! Просто улетел.

– Что все?

– Ну, Лена, я же мужчина. Все, что чувствует мужчина, когда целует любимую. Тебе объяснить в подробностях?

– Не надо. – Она густо покраснела. – Пойдем домой. На завтра уроков полно, а у меня квартира не убрана и обеда нет. У мамы опять эта воскресная школа. Ни одного выходного дня – как так можно!

– Давай еще погуляем. Я тебе потом пропылесосю и с обедом помогу.

– Нет, спасибо. Сама справлюсь.

– Лена, ты рассердилась?

– Нет, я же тебе позволила. Но… знаешь, больше не надо… этого.

– Что… совсем никогда? Нет, я так не согласен. Леночка, тебе было очень неприятно, да?

– Нет, ну почему – очень? Не неприятно. Но… я сама не знаю. Гена, прости меня. Но пока… не надо.

– А ты скажешь, когда будет можно? Я согласен ждать сколько угодно. Ты только скажи… когда-нибудь.

– Конечно, скажу… если будет. Не обижайся, ладно? Пойдем домой.

– Ну пойдем, раз тебе так хочется, – грустно согласился Гена и поплелся за ней. На душе у него скребли кошки, и даже воспоминание о поцелуе не грело ее. Он понял главное: она решилась проверить свои чувства к нему, и то, что она почувствовала, оказалось не в его пользу.

Но отступать он не собирался. Потому что без нее жизнь теряла всякий смысл. Все годы с того мгновенья, когда он впервые увидел ее, он жил только ею. Только с нею были связаны все его мысли и желания.

Он будет ждать дальше. И никого к ней не подпустит. Никто не посмеет к ней приблизиться и посягнуть на ее сердце – он его просто уничтожит. И она в конце концов сдастся – ведь она создана для любви. Она уже тоскует по любви – он это чувствует. Она будет, будет принадлежать ему. Надо только дождаться подходящего момента и не упустить его. Он сделал один шаг, сделает и второй.

– Гена, иди домой. Я хочу побыть одна, – попросила Лена, когда он сунулся было следом в ее квартиру. Ей совсем не хотелось оставаться после всего с ним наедине. Хотя она была уверена – он и пальцем не пошевелит без ее желания.

– Не, я в магазин пойду. Может, тебе чего надо? – Гена вспомнил, что в холодильнике шаром покати. А ведь он обещал матери купить продукты. Сейчас они все вернутся домой, а есть нечего.

– Купи молока и сметаны. Погоди, я тебе денег дам.

– Не надо, у меня есть. Потом отдашь.

Все-таки это был повод зайти к ней снова. Может, сменит гнев на милость?

И действительно, когда он занес на обратном пути продукты, она выглядела гораздо спокойней и без слов разрешила ему похозяйничать на кухне. Он стал молоть мясо, а она принялась чистить картошку.

В дверь позвонили. Это вернулись с прогулки близнецы и сразу заныли:

– Гена, дай рубль! Лена, дай рубль!

– Щас дам! – пригрозил Гена. – Догоню и еще дам! А ну, пошли отсюда, попрошайки! – И он сделал шаг к двери.

Близнецов как ветром сдуло. Уже с лестницы они заорали:

– Жадина-жадина! Жадина-говядина!

– Не запирай, – попросил Гена, – я им дам по шее и вернусь.

– Оставь их. Погоди, вот два рубля, дай им. Может, людям очень надо.

– Еще чего! Им только дай – каждый день клянчить будут. На жвачку им не хватает. Жуют с утра до вечера, как коровы. Смотреть противно. В ванной жуют, в туалете сидят – жуют, телевизор смотрят – жуют. Даже, когда дерутся, жуют.

– Зато кариеса не будет.

– Зато язва желудка будет! Ты же биологию изучаешь, знаешь, что такое безусловный рефлекс. После еды – еще куда ни шло. А на пустой желудок – это же выброс соляной кислоты! Желудочный сок – это что по-твоему? И соляная кислота, не найдя пищи, что начинает переваривать? Слизистую их желудков. Не удивлюсь, если у них там уже эрозии. То-то они чуть что, за животы хватаются А ты им еще потакаешь.