Встретимся у Амура, или Поцелуй судьбы - Ирина Касаткина

Умная Наталья, хоть и не догадывалась, в чем дело, посоветовала брату и его другу оставить Настю на время в покое. У Анечки тоже хватило ума не болтать об их разговоре: понимала, что Вадим никогда ей не простил бы этого. Тем более, что насчет задержки она соврала: с ее организмом все было в порядке. Анечка знала, что у него с Настей по-прежнему ничего нет, и потому продолжала надеяться на возобновление отношений. На лекциях садилась рядом, просила помочь с трудными заданиями и даже проводить домой, если они дотемна задерживались в лаборатории. Он никогда не отказывал, – но и только. Их близкие отношения были весьма непродолжительными и давно закончились, но она продолжала его отчаянно любить, хотя и понимала, что таких же чувств он к ней никогда не испытывал. Пошел на близость от одиночества и по душевной доброте: видел, что она умирает по нему, и понадеялся, что у них все получится. Но не получилось – девочка с глазами фиалки взяла верх.

Январь и февраль пролетели – лицеисты и не заметили как. Наталья тянулась за Настей изо всех сил, но к концу третьей четверти стала выдыхаться, – скатилась на тройки по всем предметам и уже не пыталась их исправить. К тому времени класс резко разделился на тех, кто преуспевал в учебе и кто оказался в хвосте. В передовиках числились Павлик, уже освоивший программу даже одиннадцатого класса, Денис, давно выправивший свой почерк и писавший теперь почти каллиграфически, и Настя, отдававшая всю себя учебе.

В аутсайдерах оказались Наталья с Акпером. Им приходилось чаще других оставаться после занятий – исправлять оценки или доделывать работу, с которой не успели справиться на уроке. Поэтому они вскоре подружились. Акпер признался Наташке, что попал в лицей благодаря дяде – крупному бизнесмену. Он нанял племяннику самых лучших педагогов и нажал на нужные рычаги, поэтому Акперу удалось просочиться в лицеисты. Но с программой парень не справлялся и, если бы не родители, давно бросил бы надоевшую учебу.

Беленькая Наташка понравилась азербайджанскому пареньку с первого взгляда. Он постоянно оказывал ей знаки внимания: то сунет в сумку шоколадку, то положит на стол букет первых подснежников. Наталье это льстило – она благосклонно принимала презенты и позволяла себя провожать, хотя сама к нему никаких особых чувств не питала. Но Акпер считал, что раз девушка принимает подарки, значит, она согласна стать его возлюбленной, нужно только немножко подождать. Хотя бы до окончания этого года – и можно делать официальное предложение. Ей будет семнадцать – пора выходить замуж. Зачем дальше учиться? – он ее всем обеспечит. Отвезет к родителям, а сам окончит лицей и поступит в МГУ – дядя устроит. Он даже написал родным, что полюбил русскую и хотел бы на ней жениться. И послал фотографию, где Наталья стояла, обняв березку, – он сделал этот снимок, когда они выезжали всем классом на природу. Она там получилась такая прелестная, что у него всякий раз щемило сердце при взгляде на эту фотокарточку. И он надеялся, что его родители не останутся равнодушными к такой красавице. Так и случилось. Вся родня, без памяти любившая своего мальчика, прониклась пониманием к его чувствам и одобрила выбор.

Наталья, понятия не имевшая об этих планах, смотрела на ухаживания Акпера сквозь пальцы, тем более, что он никогда не пытался ее приобнять и не лез целоваться. Ей самой поочередно нравились сначала одноклассник Сережа Касаткин, потом лаборант Валера с кафедры физики, и, наконец, старшекурсник с пятого этажа, имени которого она не знала. Каждую перемену она бегала наверх полюбоваться его роскошной шевелюрой и греческим профилем. Правда, он ее в упор не замечал, но это Наталью не останавливало. – Я поняла, что любовь может и не быть взаимной, – пылко признавалась она Насте, – главное, испытывать это чувство, оно так греет!

– Но зачем ты Гаджиеву голову морочишь? Он же за тобой по пятам ходит. Если не нравится, скажи ему прямо.

– Да пусть ходит! Смотри, какую он мне прикольную заколку подарил: незабудки как настоящие.

– Наташа, это нечестно. Он ведь рассчитывает на взаимность.

– Да ладно! Все равно за мной больше никто не ухаживает, – так пусть хоть он. На безрыбье и рак рыба. Настя, похоже, за год у меня будут все трояки, кроме английского и физкультуры. Учу, учу, и все без толку. Как я от всего этого устала, ты не представляешь.

– Сочувствую.

– Знаешь, я, наверно, попробую после десятого перейти в мед-колледж. Закачу родителям скандал, пусть нанимают преподавателей, чтобы летом попытаться поступить. Попрошу Юдину дать мне телефоны, с кем она занималась. Вдруг получится?

– Ну и правильно. Раз решила стать врачом, туда тебе и дорога. Вечером Насте неожиданно позвонила Наташкина мама:

– Настенька, ты не могла бы к нам зайти? Хотим с тобой посоветоваться.

Надо же! – удивилась про себя Настя. – И какой я могу дать совет многомудрой Белле Викторовне? Даже интересно.

Но когда она вошла в Наташкину комнату, сразу догадалась, о чем пойдет речь. Родители подруги с расстроенными лицами сидели на диване, надутая Наталья – в кресле, а ее братец, скрестив руки на груди, с недовольным видом подпирал стенку.

– Вот, Настенька, – страдальчески произнесла Белла Викторовна, – Наташа объявила, что хочет бросить лицей. С таким трудом туда пробилась, а теперь решила уходить. Хоть ты вразуми ее.

– Но, Белла Викторовна, она же хочет стать врачом, – попробовала возразить Настя, – может быть, ей, действительно, лучше перейти в медицинский колледж? Там и биологию глубже дают, и химию. И основы медицины. Зачем ей столько математики, если она там не нужна?

– В мединституте высшую математику читают весь первый курс, – вмешался Никита. – И где гарантия, что она после этого медколледжа туда поступит? После нашего лицея все поступают, а в этом колледже знания дают – хуже некуда. Только используют девчат в качестве нянечек да санитарок. И никаких привилегий при поступлении.

– Неправда! – крикнула Наташка. – При равных баллах у них преимущество.

– Когда б ты набрала те баллы, – съязвил братец. – За год всю физику забудешь. И вообще никуда не поступишь. Просто тебе лень заниматься, вот и ищешь, где полегче.

– Заткнись! – заорала Наташка, покраснев от возмущения. – Тебя это вообще не касается! Не слушайте его, – повернулась она к родителям. – Ему лишь бы сказать мне гадость.

– Ну и дура! – Никита оторвался от стенки и вышел, хлопнув дверью. В комнате воцарилось молчание.

– Вам денег жалко, да? – Наташка пустила слезу. – Тогда так и скажите. Конечно, на машину этому козлу не жалко, а мне жалко.

– Дело не в деньгах, дочка, – мягко возразил Наташкин отец. – Нам для тебя ничего не жалко. Но, может, тебе все же следует продолжить образование в лицее, а на будущий год наймем репетиторов прямо из мединститута?

– Да не могу я больше в лицее, поймите! Одни трояки да пары – попробовали бы сами быть хуже всех. Ну, нет у меня математических способностей! А в нашем лицее все на одной математике держится. А дежурить в больнице мне нравится. Папа, мама, умоляю, наймите мне сейчас репетиторов из колледжа! Вот увидите, я поступлю. Землю буду рыть, а поступлю!