Индукция страсти - Лина Мур

– Охрана была в доме, но выжидала время. Нейсон знал, что ты изворотлива и сможешь в любом случае сбежать, тебя не напугать и не остановить, а меня заслали в глушь. Если бы не Молли, то я бы попросту поехал домой и выключил телефон, чтобы Таддеус прекратил мне названивать, – добавляю я, догадываясь обо всём. Вот что я упустил. Я был тоже полностью поглощён тем, что Бланш проводила время с Таддеусом, и не заметил ни движения, ни камер.

– Даже если бы я обезвредила Ларка, то меня бы не выпустили. Во мне высокая доза наркотика, обычно люди всегда находятся в сознании, и адреналин не позволяет им думать, защищаться, наоборот, он делает человека податливым. А я же шлюха. Считается, что, таким как мы, плевать, с кем трахаться, главное, получить деньги. Ложь. Все мы сначала проходим через унижение, некоторые ломаются, а я же выбираю другое. Подчинять себе мужчин. Что самое страшное для меня? Стать той, кого принудят подчиниться насильственно. Это вызовет дисбаланс внутри меня и панику. Камеры. Нейсон ждал именно страха, пока его охрана будет трахать меня, лупить, резать. Да много у них вариантов, чтобы жестоко наказать женщину, оставив при этом в живых. Проучить. Они все под действием наркотиков и могут долгое время не кончать. Конечно, выносливость – преимущество в моём случае, но силы неравны. Меня бы заставили наблюдать за тем, как моё тело становится лишь мясом для этих падальщиков. Пребывая в сознании, я бы навсегда запомнила то, что со мной произошло, и это наверняка вывело бы меня из строя. Насилие не физическое, а психологическое, чтобы человек никогда больше не мешал им творить то, что они задумали, опасаясь повторения. Инстинкт самосохранения чётко срабатывает в таком случае. С тобой делали то же самое. Ты тоже был под наркотическим воздействием, – Бланш делает минутную паузу и закрывает глаза, чтобы затем распахнуть их и насытить темноту ненавистью.

– Один и тот же способ ликвидации сопротивления. В обоих случаях. Но ты спас меня, когда самого себя не смог. На меня воздействовали слабо, не зная того, что я не подвержена обычной реакции на кокаин. На тебя тем же веществом, что и на Ларка. Разум чист, сила на пике, выдержка сохраняется. И в этом состоянии ломать человека изнутри – самое страшное. Это смерть. Полноценная смерть, – она смеётся, но так жутко, отчего я ужасаюсь тому, насколько мы похожи. Как такое может быть?

– С чего ты взяла, что я был под чем-то? – Напряжённо спрашиваю её.

– Не делай из меня дуру, Эйс. Твои вены были проколоты, жуткие подкожные пятна. Озноб, но только отчасти из-за ран. В большей степени от того, как сильно эта гадость проникла в твою кровь. Ты был там не один день, а два. И чтобы держать тебя постоянно в сознании, понадобилась двойная доза, а, возможно, и тройная. Ты силён, но никто не может выстоять против искусственного порабощения сознания. Никто, даже ты, – усмехаясь, Бланш пытается подняться, но я хватаю её за руку и тяну на себя. Она падает, а я поддерживаю её крепким захватом за талию.

– Я не раздевался и не показывал тебе этого. Только пальцы. Не упоминал ни о чём. Откуда ты знаешь о пятнах? Их невозможно увидеть под тёмной тканью рубашки и пиджака, – шиплю я. Черт, её глаза безмолвны, они под действием наркотика, и не позволяют мне увидеть правды. Её состояние сейчас скрывает всё, что она чувствует.

– Мне не нужно этого видеть, Эйс. Я знаю Нейсона и его приёмы, – отвечает она.

– Ложь. Как? Я хочу знать, когда ты появилась там? Когда моё сознание сыграло со мной эту шутку? Халат? Душ? На улице? Прикосновения в моём забытье? Кто из этих персонажей был тобой? Какому из воспоминаний принадлежишь ты, Бланш? – Усаживаю её на себя сверху и не позволяю даже двинуться больше, прижимая к себе. Я же выдумал её. Только для себя. Я хотел выжить. А она была там. Она видела меня. Чёрт, эта женщина находилась со мной рядом, когда мне было плохо. Она нарушила моё одиночество, и я не просил этого, она сама. Бланш всё всегда делает так, как хочет. И сейчас специально выдавливает из себя слёзы, скапливающиеся в её глазах.

– Когда ты заснул, – шепчет она и опускает взгляд. Её руки касаются моего лица, едва ощутимо, но я чувствую незнакомую нежность, струящуюся сквозь её пальцы.

– О том, что запланировал Нейсон, мне сообщили уже в Париже. У меня было задание, и я должна была его выполнить. Раньше приехать у меня не было возможности. Когда она появилась, я вернулась. У меня есть очень похожий двойник. А грим, шляпы, очки и всевозможные ухищрения могут заставить поверить любого, что это я. По моим заключениям, Нейсон выбросил бы тебя в том месте, где у тебя остался бы шанс выжить. Не так близко к дому, но и недалеко. Я приказала Кубу следить за периметром, а сама поехала на поезде в Лондон. Он обезвредил твою охрану, усыпив их, открыл ворота для тебя и сообщил, что ты вошёл в дом. Живой. Я приехала в тот момент, когда ты уже лежал в постели. Алкоголь, конечно, выход, но раны необходимо было обработать. Ты бы до них не дотянулся, как и не позволил бы никому тебе помочь. Мне пришлось сотворить это без спроса. Куб мне помог сделать так, чтобы я осталась незамеченной в твоём доме. А затем я вернулась обратно в Париж, – она пробегается пальцами по моим губам и слабо улыбается. Две дорожки от слёз, но она их даже не замечает. Как же она безумно красива в своём сумасшествии. И теперь знать, что моё выздоровление произошло быстрее, благодаря ей, просто невозможно, и это подвергает опасности мой разум. Обо мне никто не заботился. Никогда. Меня бросали, били, унижали и оставляли одного зализывать раны.

– Вот видишь, что делает со мной наркотик. И это так противно, да? – Тихо добавляет она.

– Почему ты оберегаешь только меня? – Спрашиваю её, убирая мокрые волосы назад с её лица.

– Таково моё задание, – слабо улыбается мне.

– Кто твой заказчик, Бланш, и что он хочет от меня?

– Даже в этом состоянии я тебе не скажу. Доверять так страшно, правда? Я не верю в доверие, потому что любой предаст, даже разум. Видишь, меня уже предал. Я видела тебя там, мне нравилось, что ты смотришь на меня и злишься, ревнуешь и продолжаешь бороться с собой. Я ничего не заметила, а теперь обязана тебе за своё спасение и за эту головную боль, – она издаёт смешок и вновь две слезы скатываются по её щекам. Они достигают моих пальцев, и я не могу понять, что меня поражает больше. Эта слабость или то, что мне так хорошо сейчас. Спокойно и ни капли не скучно.

– Я не хочу быть твоим клиентом, Бланш. Я хочу быть…

– Нет, не говори этого. Ты не знаешь того, о чём просишь, и это станет губительно для тебя, – она быстро перебивает меня.

– Я не умею быть мужчиной и просто человеком. Меня научили только убивать и ликвидировать, быть сильным до конца, но, оказывается, самое интересное начинается, когда я чувствую. И эта голая задница мне не нравится, – указываю головой на стену.

Бланш удивлённо поворачивается в моих руках и хмурится.

– Ты не узнаёшь мой трофей? – Изумляется она.

– Нет, и не желаю, – сухо отвечаю ей и убираю руки с её лица. Слышу, как она смеётся, и её пальцы зарываются в моих волосах. Она придвигается ближе ко мне, оставляя только несколько миллиметров между нашими губами.