Сага о бедных Гольдманах - Елена Колина

– Дед, как тебе не стыдно, я же только что прилетела, меня десять дней не было. У тебя совесть есть? – злобно рявкнула Лиза.

– Нет, ну спросить я могу? – Моня помолчал. – А вдруг я сейчас повешу трубку и умру?.. До свидания, – мстительно добавил он и положил трубку.

Лиза улыбнулась. Знала, что дед сейчас хихикает, потирая руки. Почти ежедневно Моня записывался к различным врачам. Лиза подозревала, что он никуда всерьез не собирался и производил все это исключительно для развлечения.

Разговаривая с дедом, Лиза перебирала скопившиеся на столе приглашения. Так, презентация «Модного дома Алисы Рудневой» – в корзину, открытие выставки в галерее «Арт Петербург» – туда же... Лиза иногда с удивлением вспоминала, как яростно билась в юности за свою «культурность», за то, чтобы бывать всюду, за умение сказать небрежно: «я равнодушна к интеллектуальной живописи», «стилистика постмодернизма», «я вчера слушала Второй концерт Брамса»... Теперь это казалось смешным и детским, как желание иметь две пары джинсов или есть каждый день мороженое.

Незадолго до поездки в Германию Маша вытащила ее в театр. Как только погас свет, Лиза аккуратно, будто послушный малыш на тихом часе в яслях, заснула. Не задремала, а именно заснула откровенно тяжелым сном, уронила голову набок и пустила тоненькую струйку слюны... «Ты храпела как свинья! Спасибо, что в проход не свалилась!» – сказала Маша в антракте.

«Да, с рекламной службой больше всего хлопот, – подумала Лиза, – очень любит положить себе в карман... И вот еще что... Надо потихоньку менять концепцию, разговаривать с издателями. Пора ориентироваться на нормальный средний класс, на тех, кто живет достойно, но не покупает часы за пять тысяч долларов с той же легкостью, что и мороженое в стаканчике. Иначе потеряем часть аудитории».

В кабинете было холодно. Лиза порылась в ящике стола, там обнаружился почему-то только один шерстяной носок. Натянула носок на правую ногу, посидев немного, переодела на левую.

– К вам рекламодатель, то есть рекламодательница... такая... – Марина закатила глаза. – Она еще неделю назад была в рекламном отделе, с ними не захотела договариваться, вас ждала. Пускать? Без звонка пришла...

Лиза кивнула, стаскивая носок:

– Как не пускать, когда это наш хлеб, Мариночка.

Из справки рекламщиков Лиза знала, что та обещала рекламу сети салонов красоты на полосу в каждый номер.

Лиза вышла из-за стола и изобразила такую нежную радость, словно человека ближе, чем ввалившаяся в кабинет Галина Игоревна Селуянова, у нее сроду не было.

– У меня принцип: я общаюсь только с первыми лицами, всегда! – защебетала владелица салонов.

«Господи, вот уж точно сапожник без сапог! Неужели нельзя привести себя в порядок? – удивлялась Лиза. – Тетенька явно шарит в пятьдесят шестом размере! И целлюлит начинается от пятки».

Разрез на юбке любительницы первых лиц почти до линии трусов обнажал жирную поросячью ногу, с коленки сардельками свисал жир... Лиза улыбалась. Тетенька явно собиралась просидеть долго и за свою рекламу выпить из Лизы все соки.

– Где вы в этом году катались на лыжах? – интимно улыбаясь, поинтересовалась она первым делом.

– Я? В Альпах, – привычно соврала Лиза. Они с Ксенией один раз за зиму съездили в Кавголово.

С манерами человека, приобщенного к светским видам спорта, Селуянова Галина Игоревна подробно рассказала, как ловко каталась на лыжах с учебной горки.

– А как вы относитесь к дайвингу?

– Я боюсь воды, – честно ответила Лиза, надеясь, что тетенька скажет: «Я тоже».

– Я вам сейчас расскажу, как я ныряла в Египте... это что-то! Я не умею натянуть маску... – В этом месте Лиза отключилась.

– А готовить вы любите?

Лиза испуганно помотала головой, но тетенька, снедаемая чувством первооткрывателя, только оживилась:

– Я вам сейчас дам чудный рецепт, пять минут, и роскошное блюдо... Берешь макароны... – Она настойчиво потребовала записать всем известный рецепт макарон с сыром, где вместо тривиального сыра фигурировал пармезан, и наконец, довольная Лизой, отбыла, пообещав заглядывать.

– Мы так чудно поговорили...

– Марина! Кофе, чай, мокрое полотенце, таблетку от головной боли! – скомандовала Лиза.

Марина появилась через несколько минут.

– Теперь я знаю все про то, чего она не умеет делать: не умеет кататься на горных лыжах, не умеет нырять, не умеет готовить, она буквально пыталась научить меня варить макароны, – слабым голосом произнесла Лиза. – Зато контракт наш...

Лиза не успела выпить чай, как Марина опять позвала ее к телефону:

– Елизавета Константиновна, вам из дома звонят. Будете говорить?

– Лиза, бегом! – задыхался Моня. – Инну в больницу забрали!

– В какую больницу, почему? А почему вы мне не позвонили?

– Врач пришел и отправил по «скорой»! Сказал, третья городская!

В больницу Лиза поехала на редакционной машине. Маленькая дощатая дверь никак не могла быть входом в больницу! Лиза несколько раз обежала ограду, вернулась к дощатому лазу и после долгих выяснений получила наконец нужные сведения – вторая терапия, двенадцатая палата.

– Лизонька, меня привезли и бросили... – Инна Сергеевна была бледна и держалась за сердце.

Лиза скинула куртку и бросилась за врачом.

– Налево по коридору, потом по лестнице направо и по маленькой лестнице до упора, затем направо и три ступеньки вниз... – скороговоркой бросила толстая медсестра.

Лиза заблудилась сразу. Казалось, она попала в сюрреалистическое кино, где в полутьме тенями бродили одетые в лохмотья старики... Лиза еще пометалась по этажам и вернулась. Боже, как в фильме ужасов: вместо двенадцатой палаты склад столов и стульев, в центре раскинулось гинекологическое кресло. Лиза помотала головой, надеясь, что видение исчезнет.

– А где двенадцатая палата? Она только что здесь была, у меня там бабулька... – в беспомощном ужасе спросила Лиза толстую медсестру. Слава богу, медсестра та же самая. – И куртка моя там... очень дорогая...

Оказалось, перепутала. Нашла врача, поговорила, дала денег медсестре, помчалась домой.

– Я только что споткнулся и стукнулся об телевизор, я-то ничего, а вот телевизор не работает. Нужен срочно мастер, – встретил ее Моня.

– Дед, отвяжись от меня, там у Инны Сергеевны даже тарелки нет, ей сейчас кашу в ладони наливают, пока ты вокруг телевизора пляшешь! – ответила Лиза.

«Сейчас закричу», – подумала она и принялась собирать вещи в больницу. Отвезла, пообещала приехать на следующий день. Вернувшись на работу, уселась в своем кабинете, как в убежище, подумала: «Началась плохая полоса» – и принялась просматривать материалы в текущий номер.

Лиза раздраженно листала страницы. Все не так! Она понимала, что скорее всего накручивает себя, но успокоиться не могла.