Что, если мы останемся - Сара Шпринц

Два дня спустя папа заехал за нами после обеда, чтобы вместе посетить стройку «Окдейл-Эстейтс». Опасаясь, что повиснет неловкое молчание, я специально приготовила темы для разговора, однако папа и Эммет еще в машине начали рассуждать про световые инсталляции Джеймса Таррелла и растущую потребность в балконах при проектировании городского пространства. Как это было прекрасно. Моя нервозность немного улеглась, по крайней мере, до тех пор, пока мы не оставили позади пригороды Ванкувера и не направились в южном направлении. Я напряглась, когда папа свернул с шоссе на повороте к Уайт-Року.

– Я давно сам не ездил на стройку, – сказал папа. – Это всегда сложно, когда на объекте еще живут люди. Не уверен, что жильцы уже знают о продаже участка. Да уж, это, без всяких сомнений, одна из теневых сторон нашей профессии: мы должны следовать исключительно интересам застройщика, при этом осознавая, что наш проект отнимет дом у огромного количества людей.

Я нервно сглотнула:

– А где находится участок?

– Чуть подальше, скоро приедем. – Папа коротко взглянул в зеркало заднего вида и включил поворотник. В том месте, где я когда-то свернула, подвозя Эммета.

Так, это еще ничего не значит. Вокруг Уайт-Рока полно маленьких поселений. Какова вероятность, что для строительства объекта с землей сровняют именно этот трейлерный парк? Ничтожно мала, так ведь?

– В принципе, это идеальный участок для закрытого жилого комплекса. Уайт-Рок и остановки транспорта до центра города находятся всего в нескольких километрах. Молодые семьи и все, кто хочет сбежать от суеты большого города, будут здесь отлично себя чувствовать. Участок окружен лесом, здесь много ферм с полями и лугами. Поверить не могу, что это всего в нескольких километрах от Ванкувера! Удивительно, правда? – Папа бросил взгляд на Эммета, сидевшего рядом с ним.

Эммет кивнул. Даже если мы с ним сейчас мыслили в одном направлении, по его лицу трудно было это заметить.

– Я вырос недалеко отсюда, – сказал он папе. У меня сжался желудок.

– Правда?

– Да. В крошечном местечке Коузи Гров. Скоро будем проезжать мимо.

Папа не ответил, и тут мне все стало понятно. Он покрепче вцепился в руль.

– Ох… интересно. – Он лишь на долю секунды повернул лицо к Эммету. – Наша стройка как раз в Коузи Гров. – Папа затормозил, увидев указатель с названием места, и включил поворотник. Меня начало мутить. – Там сейчас находится старый трейлерный парк.

Воцарилась тишина.

Эммет вцепился пальцами в ремень безопасности. Папа повернул джип к въезду. Треснувший асфальт, открытый шлагбаум, выцветший указатель. Абсурдное повторение дня, когда я отвозила Эммета домой.

Эммет усмехнулся. Беспомощный, растерянный смешок.

– Это какая-то шутка? – Его взгляд обратился сначала на папу, а потом на меня. Темные глаза Эммета скользили по моему лицу. Он словно искал подтверждения тому, что мы его разыгрываем.

Я не могла пошевельнуться. Не могла вымолвить ни слова. Разучилась дышать.

– Я не знал, что тебе знакома эта местность. – Папа припарковался, а потом посмотрел на Эммета. – Такие проекты – самые сложные. Если бы я мог, то, конечно, не стал бы отнимать у людей, которые и так живут на грани нищеты, последнее, что у них осталось, – их дом. Через три недели сюда приедут первые экскаваторы, а люди, скорее всего, еще не догадываются о том, что их ждет. Этим семьям придется нелегко, но участок принадлежит городу. Покупатель приобрел землю просто по смешной цене, городская администрация, очевидно, просто хочет поскорее избавиться от проблемного района. «Окдейл-Эстейтс», без сомнений, улучшит имидж всего муниципалитета.

– Замолчи! – Папа и Эммет вздрогнули, услышав, с каким отчаянием я прокаркала эти слова. – Папа, прекрати, ты не понимаешь!

Папа развернулся и посмотрел на меня словно на сумасшедшую.

Дыши. Гиллз, дыши, черт возьми!

Именно Коузи Гров… Этого не может быть.

– Эмбер? – обратился ко мне папа, но я не отреагировала.

Тишину пронзил металлический звук ремня безопасности Эммета.

– Я здесь вырос, – бесстрастно произнес он. В его голосе не было ужаса, ярости. Только бесконечная пустота. – Я родился в одной из этих семей.

Папа побледнел:

– Я… Мне очень…

– Нет, – перебил его Эммет. Он сохранял удивительное спокойствие. – Это мне очень жаль. Но я ухожу. Я не знал… – с этими словами Эммет открыл дверь. Я суетливо схватилась за ремень безопасности и наконец-то смогла его отстегнуть. Эммет вышел из машины. Он бросил на меня взгляд и развернулся.

Дверь захлопнулась. Пару ужасных секунд я просто сидела без движения, а затем бросилась прочь из машины. Колени подкашивались, пока я бежала сквозь невыносимую жару.

– Эммет!

Он не реагировал на мои выкрики, и я почувствовала, как внутри меня растет паника. Лишь когда я наконец-то его догнала, Эммет остановился и повернулся ко мне.

– Эммет, – произнесла я одними губами, почти беззвучно, вцепившись ему в руку. Мне так много нужно было ему сказать. Что я ни о чем не знала. Что я бы никогда не стала просить его о помощи, если бы знала все с самого начала.

Эммет просто смотрел на меня, пустым взглядом. Я еще никогда не видела такой пустоты в его глазах. Будто кто-то погасил в них весь свет. И это была я.

– Прекрати. – Он отдернул руку. – Просто остановись. Ты делаешь все только хуже.

Его фигура начала расплываться перед глазами, и я презирала себя за то, что сейчас стояла перед ним и просто ревела.

– Пожалуйста, Эммет, выслушай меня! Я не знала!..

– Ты мне сейчас на полном серьезе втираешь, что ничего не знала? – Эммет смерил меня уничижительным взглядом. Возможно, мне было бы легче, если бы он хотя бы на меня наорал. Но он оставался спокойным. Таким спокойным, что мне стало страшно.