Маленькая ложь - Джени Крауч

Стив наконец нарушил молчание:

— А если все эти происшествия связаны между собой, нам придется вспомнить, кому было известно о том, что мы получили некоторые улики… — Он покачал головой.

— Никто ничего не знал, кроме нас, — ответил Дерек. — Или ты считаешь, что у нас тут завелся «крот»?

«Кроты» в прошлом проникали в другие подразделения «Омеги». Но их отряд особого назначения не считался тайным. Как правило, они не работали под прикрытием, поэтому непонятно, зачем террористам понадобился «крот» в их отряде особого назначения. Сведения о них легко можно найти в официальных источниках.

— Не обязательно в нашем отряде, — ответил Стив. — Но может быть, среди тех, перед кем мы ежедневно отчитываемся.

— Комитет по надзору? — уточнил Дерек.

— Если честно, я как раз об этом думал, после того, как конгрессмен Холенд устроил вам головомойку, — признался Джон.

— И к какому выводу ты пришел?

К тому, о чем мы уже говорили. Наверняка добытые нами улики очень важны, ведь преступники готовы буквально на все, лишь бы не дать нам до них добраться.

Дерек и Стив кивнули.

— Я согласен с Джоном, — сказал Дерек Стиву. — Иногда казалось, что те, за кем мы гонимся, всегда на шаг нас опережали, были практически готовы к нашему прибытию.

Они исследовали на предмет теракта все известные террористические группировки, как международные, так и местные. Изучали все варианты, однако так ни к чему и не пришли. Пробовали отталкиваться от других факторов: место взрыва, показания очевидцев, тип взрывного устройства — все безрезультатно.

Может быть, все их попытки оканчивались ничем, потому что кто-то нарочно ставил им палки в колеса, помогая преступникам?

Тех, кто на такое способен, очень и очень немного. Возможно, в их отряд особого назначения и проник двойной агент, но такое маловероятно.

А поскольку за ходом расследования так пристально следили правительственные чиновники, все они тоже автоматически оказывались под подозрением.

— Похоже, — сказал Стив, — к чикагскому теракту причастен кто-то из государственных служащих США!

Джон указал на только что уничтоженную лабораторию.

— И сейчас мы видим третий пример того, на что готов пойти тот человек или те люди, чтобы не дать нам продвинуться в расследовании.

— Кто бы он ни был, из-за него мы отброшены к самому началу! — заметил Дерек. — У нас нет улик. Там, в лаборатории, ничего не уцелело. Мы взяли что-то очень важное, а теперь мы это потеряли.

— Да, они успешно уничтожили улики, но и зашли при этом слишком далеко, — заметил Джон. — Они ведь сами подбросили нам козырь. Теперь знаем, что у них есть доступ к инсайдерской информации. Нам следует воспользоваться этим преимуществом.

— Согласен, — кивнул Стив Дрэкетт. — Постараюсь отследить, какие сведения куда поступают. Члены комитета, перед которыми мы отчитываемся ежедневно, — не единственные, кто запрашивает у нас информацию. Попробую засекретить как можно больше. И впредь не будем делиться самыми последними сведениями о ходе следствия! Отправляйтесь домой, отдохните немного, — продолжил он. — А завтра наведайтесь-ка снова к тому дому в Западной Филадельфии. Может быть, оттуда удастся извлечь что-нибудь еще.

Дерек кивнул. Он решил, что отвезет Молли домой и сразу же вернется, или, по крайней мере, поработает дома, а выспится в другой раз. Он покосился на Джона и понял, что друг думает о том же.

— Я сообщу, когда дом откроют, — продолжал Стив. — Пожар устроили не только для того, чтобы уничтожить улики, но и чтобы сбить нас со следа. Дать нам побольше других поводов для забот. Но мы не позволим себя дурачить!

— Вот уж точно! — поддержал босса Джон.

Пожарные начали сворачивать свое оборудование.

— Придется подписывать бумажки, — сказал Дрэкетт, качая головой. — Ну пока! — Он шагнул было к пожарным, но на пол пути остановился. — Прошу вас будьте осторожны. Если след ведет, как мы подозреваем, на самый верх, мы все становимся мишенью для террористов.

Дерек кивнул. Он вернулся к машине. Молли сидела точно в той же позе, в какой он ее оставил, и отрешенно смотрела вперед.

— Ты как, в порядке?

— Да, — кивнула она. — Я просто вспоминаю, что мы делали, и стараюсь сообразить, не могли мы как-то сами спровоцировать взрыв.

Дерек решил пока не говорить ей об их подозрениях.

— Молли, сейчас мы отрабатываем все версии произошедшего. Но, поверь мне, никто из нас не считает тебя виновной. С точки зрения техники безопасности твоя работа в лаборатории была безупречна.

Казалось, его слова принесли ей лишь небольшое облегчение.

— Техника безопасности у меня всегда на первом месте.

— Я это знаю. Все это знают.

Дерек покосился на нее, когда они выезжали с парковки. В его свитере она казалась ему совсем крошкой.

— Ты ведь помнишь, где я живу? — тихо спросила она.

Помнит ли он, где она живет? Порой он проезжал мимо ее дома даже тогда, когда ему нужно было ехать в другую сторону!

И всякий раз его так и подмывало зайти к ней, как однажды ночью три года тому назад.

— Я помню, где ты живешь.

Даже в темноте он почувствовал как Молли краснеет.

— Я просто подумала… Единственный раз, когда ты зашел ко мне, ты был… Ты был не совсем таким как обычно. Н-ну… и я подумала, что…

— Эй. — Он потянулся и взял ее за руку. — Весь вечер тебе удавалось не нервничать из-за меня.

— Все потому, что я была расстроена.

— Расстраивайся и дальше, злись на меня, если хочешь. А нервничать не нужно!

Молли пожала плечами. Он знал, что смущал ее, знал, что при нем она чувствует себя не в своей тарелке.

Молли жила недалеко от штаб-квартиры «Омеги», и вскоре они уже въезжали на парковку перед ее домом. Не успела она открыть дверцу, как Дерек уже поспешил ей на помощь.

— Я в порядке, — сказала она, и, хотя говорила еле слышно, голос у нее не дрожал. — Спасибо, что довез. Моя сумочка с ключами осталась в лаборатории. Сейчас возьму запасные.

В кустах возле двери она достала ключи, приклеенные изолентой к большой ветке.

— Можно? — Дерек взял у нее связку, отпер дверь и распахнул перед ней. — Дома есть еще один комплект?

— Да. Эти — на самый крайний случай.

— Хорошо, я приклею ее обратно. — Он положил ключи себе в карман.

Молли стояла в дверном проеме, утопая в его свитере, со штукатуркой в волосах. От нее пахло дымом, и она, как всегда, сияла своей слабой, смущенной улыбкой, которая была адресована ему одному.

Никого красивее ОН и жизни не видел!