Муж на выпасе - Маргарита Южина

Ольга отключила телефон и без сил опустилась на диван. Лицо ее побледнело, а на виске даже проступили капельки пота.

– Кто это звонил? – не смог погасить нотки ревности в голосе Тимофей. – Что за мужик?

– Мужик? – подняла на него Ольга глаза, полные слез. – Это… это мой сын.

– Сын? – удивился Тимофей. Почему-то он совсем не подумал, что Ольга как-то все эти годы жила без него. Что у нее были мужчины… ну вроде она намекала, а вот сын… еще, чего доброго, муж объявится! – Ты говоришь… твой сын?

– Да… и твой тоже, – выдохнула она. – Огрёв Юрий Тимофеевич.

– Огрёв? – не мог поверить Тимофей. – То есть… ты дала ему… мою фамилию?

– И отчество тоже… Мой бывший муж никак не мог с этим смириться… он не смог полюбить Юру… а я не смогла полюбить его. Мы разошлись. И я… я жила для Юры. Он, кстати, очень на тебя похож.

И она тихо поднялась, порылась у себя в сумочке и достала несколько фотографий.

– Вот… такие же ямочки, твои губы, глаза…

С фото на Тимофея смотрел уже взрослый молодой человек, уверенно и спокойно, и… в самом деле, он напоминал молодого Тима… того… разбитного, уверенного, который точно знал, что жизнь выложит его дорогу розами.

– Надо же… сын… – никак не мог принять эту новость Тимофей.

– Ты что, не веришь? – легко усмехнулась Ольга. – Ему двадцать шесть лет, родился в мае, посчитай.

Тимофей в уме быстро прикинул: в августе был сеновал… родился в мае… черт, не может быть!

– Да чего мне считать, – округлил глаза он. – Я ж верю! Но только… Я так хотел сына, а у нас дочка – Аня… А теперь… надо же, сын!!! А чего ты столько лет молчала-то?!

– Я же тебе говорила, сначала к твоей бабушке приезжала, но она… как увидела меня с животом… в общем, не дала она мне твой адрес. А ты не приезжал.

– Ну правильно… я когда с армии пришел, гулял… год… потом дружил год… а потом женился… – вспоминал Тимофей. – Ну так ты ж могла… сама меня найти!

– И ты мог. Но если не искал, значит, было не нужно. А теперь… Тима, я не зря тебе сказала, что мы встретились не случайно… – и она снова опечалилась. – Это… это судьба.

– Ну понятное дело… у меня сын растет!.. ха! Да он уже вырос, можно сказать! – стало наконец доходить до Тимофея известие. – Нет, ну ты, Ольга!.. Ну ты та-а-анк!!! Ну надо же – и, главное, молчала!!! Мы с тобой уже… две недели здесь барахтаемся!.. А ты!.. А где он, Юра-то? Мне б с ним увидеться… Блин! Ольга! Теперь из-за тебя он родного отца и видеть не захочет! Получается, что я родному сыну даже алиментов не платил!. Ну чего ты сидишь-то такая вся… кислая! Звони ему, пусть приезжает! Я с ним сам, по-отцовски!.. Или нет, собирайся, сами к нему поедем!

– Погоди, Тима… – тихо взяла его за руку Ольга. – Сядь… никуда мы не поедем. И он не приедет…

– А чего? – насторожился Тимофей. – Да чего ты все загадками-то говоришь?

– Погоди, говорю же… – собралась Ольга и, вздохнув, начала: – Он не может к тебе приехать. И мы не можем. Потому что он сейчас не здесь. В Германии он.

– Ну ё-моё! – разочарованно хлопнул себя по коленям Тимофей. – Ну и какого лешего он там забыл? Главное, мать здесь, отец – тоже коренной россиянин, а сын черт-те где!

– Он там в больнице, Тима, – горько посмотрела на него Ольга. – У мальчика рак. Делали операцию, сначала было улучшение, но врачи предупреждали, что нужна повторная. Мы… мы надеялись на лучшее. Но… потом стало хуже. И сейчас опять нужны деньги… Да еще этот мой начальник! Черт его дернул уехать в самый тяжелый момент!!!

Тимофею сделалось вдруг отчаянно плохо. То есть как это – рак?! Он только что обрел сына… долгожданного сына! Взрослого! Парня уже! Он уже представил, как они вместе будут ковыряться в металлическом организме новенькой Тимофеевой иномарочки… у Тимофея же когда-нибудь будет новенькая… да они и в старенькой покопаются! Да он уже даже решил, как познакомит их с Анькой! И вдруг…

– А… врачи не могут ошибаться? – сморозил явную глупость Тимофей.

– Юра только передал результаты повторных анализов… – глухо проговорила Ольга, и вдруг ее прорвало: – Я больше не могу! Тим, я больше не могу та-а-а-к!!! Ну за что это мне?! Ну скажи, ну за что?! Ну почему я, а?! Ну почему… вот ты мне ответь – ну почему ты живешь… жил все эти годы, и все хорошо! И ничего тебя не тревожило! Все у тебя было нормально! Все хорошо! И все так живут! Ну я-то почему?! Сначала тянула сына одна!.. Господи, да я этого мужа своего выгнала сразу же, как только он на Юрика взглянул косо! А потом… а потом мы жили впроголодь! Мы… я на трех работах вкалывала, а по ночам еще училась! Потому что знала – мне Юрку еще поднимать надо! А на зарплату технички я его не вытяну! И помощи нам ждать неоткуда!!! А потом… потом, когда он прочно встал на ноги, когда и я уже… когда мы прекрасно жили в столице, когда… тогда вдруг как гром среди ясного неба – рак!.. Я продала трешку в Москве, перебралась работать в филиал, но… но отправила Юрку в Германию. И там… да, там сказали, что его можно вытащить… и они тащат. Но… мне больше нечего продавать! Не-че-го!!! А Юрка… Хочешь с ним поговорить по телефону, а? Хочешь? Ты ж хотел! Или сейчас тебе такой сын не нужен?

– Прекрати истерику! – рявкнул Тимофей. – Чего ты… налетаешь? Я, может быть… тоже!.. Переживаю!

– Да что ты… – криво усмехнулась Ольга.

– Я же попросил – хватит истерить! – снова одернул ее Тим. – Ты чего хотела? Конечно! Я жил нормально. Ну так ведь я ж не знал, что вы там с сыном с хлеба на воду перебиваетесь! А теперь… я еще ничего не успел сообразить, а ты меня уже в подлецы записала… Дай хоть с кашей в голове разобраться, а потом… потом что-нибудь придумаем…

Она посмотрела на него с такой надеждой, что у него засосало где-то в желудке.

– Тимочка… но…

– Ничего не но! – прервал ее Тимофей. Когда надо, он умел быть решительным. Да, по большому счету, дома он таким и был, но вот с Ольгой… Однако сейчас ей не нужны его сентиментальные слюни. – Ничего не но! В конце концов… сначала продадим дачу… потом, если надо будет, машину, а потом… В конце концов, продадим квартиру. А мы с Софьей в Анькиной пока поживем, ей бабушка свою оставила, двухкомнатную, но… мы сдаем ее. Ничего, Аня все равно сейчас в Питере. А потом… может быть, и в самом деле – устроюсь к вам и… в ипотеку возьмем.

Ольга с таким облегчением выдохнула, что даже всхлипнула.

– Тимочка… а кто это – Анька? Софья?

– Софья… это моя жена. А Аня – это дочь моя, ей двадцать три года. Взрослая уже такая…

– Мы их обязательно с Юркой познакомим, – еще раз счастливо всхлипнула она и ухватилась за телефон. – Юрочка!!! Юра! Я ж тебе говорила – у тебя есть деньги! У нас будет операция! Да! Деньги дает тебе твой… папа… Нет, это не я нашла его, это… он сам… нас отыскал… Нет, сынок, так тоже бывает, когда совсем плохо, тогда… тогда становится лучше!