Отдых на Бермудах - Хайди Райс

– Ладно, выкладывай! – Его лицо выглядело суровым в полумраке бара, когда он схватил ее за обе руки. – Что ты здесь делаешь?

– Я… – Она лишилась дара речи. И все советы Руби о том, как правильно флиртовать, смыло волной нахлынувшей обиды.

Она совершила ужасную ошибку, приехав сюда, когда на самом деле он вовсе не имел это в виду…

– Если ты проделала весь этот путь сюда, что бы еще раз унизить меня, то напрасно. До меня и в первый раз все дошло, дорогуша. Все было предельно ясно.

Унижение? О чем он?

– Мне лучше уйти, – выпалила она, мечтая провалиться сквозь землю. Или еще лучше оказаться в своем милом тихом гостиничном номере с видом на океан. Ей еще ни разу не удавалось до такой степени взбесить ни одного парня.

Элла обернулась и задумчиво взглянула на бар, откуда раздавалась танцевальная музыка. Всего лишь пять минут назад это оживленное заведение предлагало так много захватывающих возможностей. Но когда она сделала пару шагов в сторону, Купер не дал ей пройти:

– Эй, подожди минутку. – В голосе уже не было раздражения. – Ты не ответила на мой вопрос.

– А что, был какой-то вопрос? – спросила она.

Он больше не выглядел злым, что Элла сочла хорошим знаком.

Но когда его нефритовые глаза пристально уставились на нее, грудь ее напряглась, что было еще более унизительным. Вероятно, у ее сосков был абсолютный иммунитет к его неодобрению.

Но затем его широкие губы скривились.

– Ты ведь не хотела унизить меня, верно?

Она одернула топ и сделала шаг назад, начиная раздражаться. Ладно, выходит, она все же неправильно поняла его приглашение на свидание. Хотя она все еще не была уверена, как именно она его поняла. И ее первое свидание провалилось – но ему обязательно злорадствовать? И что это за ерунда с унижением?

– Мне действительно нужно идти.

Она снова попыталась обойти его. Но Купер схватил ее за запястье и резко остановил.

– Эй, не надо… не уходи.

Он стоял так близко, и Эллу окутал приятный аромат морской воды и мыла. Что осложнило для нее восприятие его слов. Он что, сейчас извиняется? Предварительно сорвав на ней зло?

– Капитан Дилэйни, я не думаю… – начала она.

– Зови меня Куп, – пробормотал он хриплым голосом, от которого по спине у нее побежала волнующая дрожь.

Она вздохнула, не в состоянии вспомнить ни один из заботливых советов своей лучшей подруги. Этот вечер превратился в катастрофу. Как бы она ни старалась, ей никогда не научиться так хорошо флиртовать, как Руби, даже если она пройдет курс специального обучения.

– Послушай, я действительно думала, что ты пригласил меня сюда, и я так хорошо провела время утром, что не хочу омрачать сейчас свои воспоминания. – Элла почувствовала опустошенность при мысли о том, что ее сегодняшняя вечеринка закончилась так быстро и так бесславно. – Но я думаю, что мне действительно лучше уйти.

Она пришла сюда, чтобы встретиться с тобой. Тупица. О чем ты думал, черт побери? Когда вел себя как идиот?

Он не знал, что на него нашло, когда он вошел в бар и увидел, как она, раскрасневшись от волнения, болтает с Генри. Но слово, которое прозвучало в его голове, нельзя было перепутать ни с чем.

Мое.

А потом все пошло наперекосяк.

Возможно, его сумасшедшая реакция была как-то связана с сексуальным возбуждением, которое он переживал с тех пор, как Элла поднялась на борт катера сегодня утром, но это едва ли оправдывало его поведение. Правда, все, казалось, было хорошо, пока она не вручила ему чаевые. Хотя он всегда принимал чаевые, чтобы передать их парнишкам, работающим на катере. Как это когда-то делал Сонни.

Купер построил свой бизнес на щедрости туристов, таких как Мэй Престон и ее муж, которые приезжали каждый год и всегда платили намного больше обычной ставки. Но когда Элла сделала то же самое, он, вместо того чтобы оценить ее щедрость, оскорбился. Его будто отбросило в прошлое – унизительное время, когда он брался за любую работу, чтобы прокормить себя и свою маму. В те дни его подростковая гордость терпела унижение всякий раз, когда ему приходилось принимать деньги от людей, которые – он знал это – потом обсуждали их с мамой.

Почему этому горькому чувству надо было вернуться именно сейчас и испортить его только зарождающиеся отношения с Эллой, Купер не имел понятия.

Он провел рукой по волосам, размышляя, как лучше вернуть ее расположение, вспомнил ее соблазнительную попку, когда она покачивала бедрами в такт музыке, болтая с Генри. И, кажется, нашел выход.

– Ты не можешь вернуться в отель, во всяком случае, до того, как станцуешь со мной под настоящую бермудскую соку.

– Я даже не знаю…

– Конечно, знаешь. Это весело. – Он взял ее за руку, поднес к губам и поцеловал. – Ты проделала весь этот путь сюда. А я повел себя как придурок. Так что я в долгу перед тобой. Один танец. В качестве извинения? Это все, о чем я прошу.

Застенчивой улыбки было достаточно, чтобы он понял, она простила его.

– Хорошо, я думаю, один танец не повредит.

– Отлично. – Он положил руку ей на талию и повел ее обратно в бар.

– Может, мне стоит вернуться и забрать свой «Ромовый свизл»?! – попыталась перекричать она грохот и шум барабанов и басов.

– Давай сначала потанцуем до седьмого пота, – сказал Куп, уверенно положив руки ей на бедра, когда они наконец очутились на переполненном танцполе; на лбу у него уже выступил пот. – А потом я куплю тебе что-нибудь.

Ее духи – освежающее сочетание цитрусовых и пряных ароматов – окутали его, когда Элла положила руки ему на плечи и начала двигать бедрами под бас-гитару в естественном непринужденном ритме, который был соблазнительнее первородного греха.

Она улыбнулась ему – в милой улыбке были одновременно невинность и провокация, – потом поднялась на цыпочки, чтобы прокричать ему в ухо:

– Ай-ай-ай, капитан. Будьте осторожны. Сегодня вечером у меня одна миссия – получить то, чего я хочу.

Его руки сжали ее бедра, когда она прижалась к нему животом.

– Не проблема, дорогая.

– Я думаю, хватит. – Куп забрал у нее напиток. – Я хочу, чтобы ты смогла самостоятельно уйти отсюда.

Они танцевали, пока не запыхались, под попурри танцевальных мелодий соки, затем перешли на соблазнительные движения под музыку в стиле соул[2]. Было уже далеко за полночь, и бар начал пустеть. Группа его друзей, большинство из которых подходили к их столику, чтобы обменяться шутками с Купом или представиться Элле, практически растаяла, остались только самые упорные пары, с энтузиазмом отплясывающие на танцполе, и несколько посетителей в баре.