Жена-незнакомка - Эмилия Остен

– Мне требуются разъяснения, сударь, – произнесла Жанна холодно, и Раймон, кажется, удивился, ведь до сих пор она говорила с ним очень мягко. – В первую очередь, о долге, который вы изволили упомянуть. В чем он заключается?

– В ведении хозяйства, чем вы успешно занимаетесь, и в продолжении рода.

– А с вашей стороны?

– Я выполню свои обязательства.

– Какие, сударь? Вы уедете на войну снова, как только вам поступит приказ?

– Совершенно верно.

– И вы не будете воспитывать наших детей? Когда наш сын подрастет, я буду учить его держать шпагу или, может быть, Бальдрик де Феш?

Судя по всему, Раймон растерялся.

– Сударыня…

– А что касается управления замком, конечно, я справляюсь, ведь меня всю жизнь этому учили, – продолжала Жанна. – Только вот арендаторы хвалу Господу возносят, заслышав, что вы возвратились, пусть и ненадолго. Дело в том, что я – женщина, а женщинам часто не верят. Замку нужен хозяин, и он у него есть, это вы.

– Мой управляющий – мужчина, – прервал ее Раймон, – и он достаточно умелый человек, чтобы все шло как надо.

– Ваш управляющий воровал, – отрезала Жанна, – причем так неискусно и так жадно, что я заподозрила его через неделю, а окончательно разоблачила через две. И только потому, что большую часть награбленного он возвратил, он еще не гниет в парижской тюрьме. Конюхи как следует его отделали и выставили за порог.

– Вы не сообщали об этом в письмах!

– Я не хотела, чтобы, пытаясь заколоть какого-нибудь испанца, вы переживали за то, как расходуются ваши деньги. Такие мелочи назойливы, словно комары, и могут отвлечь в сложный момент.

Раймон смотрел на нее пару мгновений своим неподвижным взглядом василиска… и вдруг засмеялся. Раздвинулись губы, обнажая ровные зубы в улыбке. Смех у шевалье оказался мягкий и негромкий. Такие люди обычно хохочут во все горло, ошеломленно подумала Жанна. До сих пор она его улыбки не видела, даже когда он приехал жениться.

– Ну, мадам! – проговорил шевалье де Марейль. – Вы, похоже, навели здесь свои порядки. Я рад, что поместье управлялось столь твердою рукой, и непременно загляну завтра в бухгалтерские книги, чтобы увидеть, сопутствовал ли вам успех.

– Будьте уверены, сопутствовал. – Жанна перевела дух. Самое сложное впереди. – Сударь, я не вправе чего-то требовать от вас. Наш брак был договорным, и мы не знаем друг друга. Я не ведаю, как все сложится дальше, и надеялась, что вы подскажете мне. Хотя бы примерно – сколько вы пробудете в Марейле?

Он задумчиво постучал пальцами, теперь уже по колену.

– Не менее месяца, – неохотно проговорил Раймон наконец, – а вероятнее всего – до конца лета. Осада Тионвиля пока проходит без меня.

Это не имело прямого касательства к делу, однако Жанна спросила заинтересованно:

– Тионвиль?

– Да, это крепость на реке Мозель. После битвы при Рокруа туда отошли испанцы, в том числе люди генерала Бека. Это сильная крепость с большим гарнизоном, более восьмисот человек. Если Бек введет туда подкрепление, Тионвиль может держаться долго. Поэтому я думаю, что еще увижу его стены до того, как погода испортится и армия встанет на зимовку.

Он говорил об этом привычно, буднично и притом – довольно живо, как о любимом деле, оставленном ненадолго, но никуда при этом не исчезнувшем. Жанна вспомнила, как услышала от одного старого военного фразу о том, что женщину мужчина может разлюбить, а войну – никогда. Похоже, это мнение имеет под собой основания…

– Тем не менее месяц вы пробудете в Марейле, – произнесла она, вернувшись к мягкому тону. Смена кнута и пряника в риторике была одной из любимых тем Элоизы. – Это значит, что к вам возвратится управление теми делами, которыми в отсутствие управляющего занималась я. Кроме того… – Жанна запнулась. Не могла она так впрямую обсуждать продолжение рода, несмотря на свою смелость. – Кроме того, следует решить, что будет с нами.

– Вы так торопливы, сударыня.

– Но и вы можете уехать в любой момент, а я хотела бы немного представлять свое будущее.

Раймон подумал, затем кивнул.

– Это справедливо. Хорошо. Завтра я посмотрю те записи, что вы вели за время моего отсутствия в Марейле, а затем решим все остальное.

Жанна поморщилась. Его подход, чудовищно прагматичный, был продиктован формальностью брака и самой личностью Раймона, однако ее словно кошки царапали при мысли о таком. Неужели он, соизволив посетить ее спальню, отведет на это определенное время – скажем, полчаса, – и уйдет, как только оно закончится? Словно в дозор выйти. И если уж на то пошло, Жанна до сих пор была не уверена, что хочет впускать его в свою спальню.

Она знала, что должна. Но мысли о греховной подоплеке происходящего ее не оставляли.

Когда Раймон приехал в Кремьё, он нравился ей. Он казался тогда немного другим – не таким… выпотрошенным тем, что с ним происходит. И хотя улыбки от него было не дождаться, его походка, его движения, выражение холодного лица запали Жанне даже не в память, а в тот кармашек, где прячутся надежды и чувства. Она не открывала его никогда, но из него ничто никуда не делось. Вот Раймон сидит напротив, даже сейчас напряженный, словно старый боевой кот, и в груди щекотно и сумбурно. Сохранять спокойствие – вот что нужно.

– Я согласна, – произнесла Жанна. – И я хотела бы, чтобы мы с вами немного узнали друг друга.

– Что же, давайте познакомимся, – произнес он прохладным тоном, – я шевалье де Марейль, ваш супруг.

Всемогущий Господь, да он и шутить умеет! В том, что это шутка, Жанна не сомневалась: Раймон тут же усмехнулся.

– Простите. Я не очень понимаю, что вам сказать. Мы соединены узами брака, однако ни вы, ни я не думали, что все сложится так.

– Все могло сложиться хуже. Вы могли погибнуть при Рокруа… или в одной из бесчисленных стычек с нечестивыми испанцами, как называет их Норбер.

Раймон нахмурился.

– Вы много беседовали с Норбером, как мне показалось? – произнес он медленно.

– О, не слишком много, – сказала Жанна непринужденно. Вряд ли ему стоит знать, что она провела в комнате мужа достаточно времени, чтобы Раймон разозлился. И навлекать неприятности на слугу, столь преданного своему господину, тоже не стоит. Сейчас у нее имеется союзник в стане врага… «Боже, о чем я думаю?! Раймон – не враг мне. И не должен им стать».

– Но о нечестивых испанцах успели узнать.

– Он восхищен вами.

Раймон отвел взгляд.

– Возможно. – Он помолчал и продолжил сухо: – Что же, мы, кажется, обсудили все, что нужно. Сопроводить вас обратно в столовую?

– Если вы составите мне компанию за ужином.

– Я предпочел бы подняться к себе.

– Что же, сударь, в таком случае, я еще посижу здесь. Закат чудо как хорош.