Миллион за невесту - Дженнифер Льюис

Изменились не только волосы. Бри и прежде была красива, но то была тихая, скромная красота. Теперь же девушка стала сногсшибательной. Изменилось все, вплоть до осанки: если раньше плечи Бри были стыдливо ссутулены, то теперь ее спина гордо выпрямилась. Обтягивающее вечернее платье подчеркивало великолепную фигуру, которая казалась Гэвину произведением искусства. Его пальцы так и тянулись к лентам, обвивающим талию Бри, чтобы сорвать обертку и достать сладкий подарок, скрывающийся внутри.

– Ты голодна?

«Потому что я – да! И еда тут совершенно ни при чем», – мысленно закончил фразу Гэвин.

И ее отец собирается заплатить миллион долларов, если он на ней женится?!

Гэвин обратился к Эллиоту Кинкеннону с просьбой вложить деньги в создаваемую им компанию, а тот в ответ сделал Гэвину шокирующее предложение: один миллион долларов и его незамужняя дочь в придачу. Первым желанием Гэвина было немедленно отказаться от весьма сомнительного предприятия, но, взвесив все за и против, он согласился встретиться с девушкой. Сейчас, с трудом поверив в удачу, он не собирался позволить какому-нибудь накачанному умнику встать у него на пути.

– Да, голодна. – Нефритовые глаза Бри, больше не прячущиеся за стеклами очков, сияли. – В соседнем квартале есть неплохой тайский ресторанчик.

– Идеально! Пойдем.

Гэвин по-хозяйски обнял девушку за талию, и они направились к выходу. Ни один хлыщ не положит глаз на Бри Кинкеннон. Гэвин предупреждающе оглядел лица стоящих неподалеку мужчин. Руки прочь, она моя! Его интерес к Бри мгновенно перестал носить деловой характер. Более того, он не мог припомнить, когда в последний раз был настолько увлечен женщиной.

В ресторане Гэвин заказал тихий столик в отдельной кабине, где они могли поговорить без посторонних глаз.

– Здесь подают просто великолепный «пад тай»[1]. – Бри расправила на коленях салфетку.

– Тогда его и закажем. – У Гэвина не было ни малейшего желания вчитываться в меню. Гораздо больше ему хотелось смотреть на девушку. Серебряное сердечко на тонкой цепочке соблазнительно колыхалось в ложбинке между грудями.

Теперь осталось убедить Бри, что именно он должен стать ее мужем. Он налил в ее бокал немного вина.

– Ты всегда жила в Сан-Франциско?

– Более того, я живу в том же доме, где и родилась – на Русском холме.

– Это прекрасный район.

– Думаю, именно этой идеей руководствовались мои предки, когда строили наш дом сто лет назад. Он пережил несколько землетрясений и достаточно велик, так что мы с отцом живем под одной крышей, практически не встречаясь друг с другом.

– Тебе не кажется немного странным, что ты до сих пор живешь вместе с отцом?

– Я к этому привыкла. Знаю, некоторые люди считают такое положение вещей довольно жалким и говорят, что мне давно пора начать жить отдельно. Думаю, когда-нибудь это случится.

У Гэвина не было никакого желания жить под одной крышей с Эллиотом Кинкенноном, особенно если вспомнить об их маленькой сделке.

– А твоя семья тоже живет в Сан-Франциско? – Вопрос Бри вернул Гэвина к реальности.

– В Сан-Диего, но я покинул родительский дом, когда мне исполнилось семнадцать. Мой отец, знаешь ли, мечтал, чтобы я продолжил семейную традицию и стал военным, он был просто в ярости, когда вместо этого я занялся маркетингом. Мы страшно поругались, и той же ночью я уехал.

– Ужасно! Но ты помирился с ним?

– Ну, еще примерно четыре года он мечтал увидеть меня в военной форме, увешанного медалями, но сейчас радуется моим успехам.

– Мой отец не может понять, почему я все время работаю на некоммерческие организации, которые практически ничего не платят, – вздохнула Бри. – Но мне приятно помогать людям. А так как у меня есть замечательный дом, то можно не задумываться о деньгах.

– Ты везучая. У меня после школы были тяжелые времена. Я мечтал прославиться на весь мир, стать главой процветающей корпорации, но мой босс почему-то решил, что мое призвание – разбирать его бумаги и отвечать на телефонные звонки.

Бри рассмеялась:

– Ну, если тебя это утешит, то на моей работе все примерно то же самое. Только сотрудников в некоммерческих организациях меньше, поэтому приходится трудиться гораздо энергичнее. – Она лучезарно улыбнулась. – А тебе нравится работать в «Меддокс комьюникейшнс»?

– Конечно. Это одно из лучших агентств на Западном побережье, с нами сотрудничают самые известные бизнесмены Америки. Еще мне нравятся братья Меддокс. Они унаследовали бизнес отца, но и сами внесли большой вклад в работу компании.

Стоит ли рассказать ей о том, что он собирается начать собственный бизнес? Наверное, нет. Бри может задуматься: а не заинтересован ли он в ее капиталах больше, чем в ней самой?

Официант принял их заказ и подал напитки.

– Полагаю, мой отец опечален тем, что я не хочу стать венчурным инвестором[2], как он, – заметила Бри. – Папа не понимает, как можно заниматься тем, что не приносит прибыли.

– Неужели?

– Клянусь. Я думаю, он не женился во второй раз только потому, что не смог найти никого богаче себя. – Бри звонко рассмеялась, и Гэвин с трудом заставил себя присоединиться к ней. Он должен сделать все, чтобы она никогда не узнала о сделке.

– Что, по-твоему, является достойной причиной для вступления в брак? – спросил он.

– Любовь, наверное. Что же еще?

Желудок Гэвина болезненно сжался.

– А ты когда-нибудь была влюблена?

– Начиная с третьего класса – нет. Ренди Плимптон разбил мне сердце, пересев за парту к Джессике Слейд. Я так и не оправилась от удара.

– Звучит трагично. И ты никогда не сможешь доверить мужчине свое сердце?

– Так я думала тогда. Наверное, это объясняет, почему у меня никогда не было настоящего парня. – Щеки девушки слегка порозовели.

– М-да, этот Ренди должен за многое ответить. С другой стороны, если бы у тебя появился возлюбленный, ты бы давно вышла за него замуж. Тогда сейчас мы не сидели бы здесь и не пили вино. – Он отсалютовал ей бокалом.

– Я полагаю, во всем можно найти светлую сторону, – задумчиво произнесла Бри, чокаясь с Гэвином. – А еще я почти не пью. Знаешь, у меня ужасно скучная жизнь.

– Думаю, вскоре все изменится.

Глаза Бри удивленно расширились.

– Ты так думаешь?