Мы носим лица людей - Тори Ру

– Даринушка, держи! – Вдруг ставшая совершенно нормальной бабка протягивает мне чистое махровое полотенце. – Только недолго – боюсь, в конце месяца мы за горячую воду не расплатимся…

«…Представляете, в нашей стране столько бабушек, для которых даже горячая вода является роскошью… Объявляю флешмоб: дорогие подписчики, купите что-нибудь у бабушки на рынке, бла-бла-бла…»

Фоточка сияющей улыбкой старушки и милая песенка. Плюс 1,5 тысячи лайков.

Меня от себя тошнит.

А потом я долго-долго лежу в обжигающей горячей воде, но даже изысканный аромат моего мыла не может побороть окружающую вонь. Здесь воняет несбывшимися надеждами.

Здесь каждый по-своему сходит с ума. И я приехала сюда для того, чтобы окончательно свихнуться.

А еще здесь нужно экономить воду.

Вылезаю из ванны, натягиваю домашний спортивный костюм.

В прихожей пару минут мешкаю – меня ждет комната, в которой обитает фрик, и кровать с клопами.

Уже отсюда я слышу, как в гостиной неугомонная Эсэс монотонно что-то бубнит – видимо, говорит с кем-то по телефону. Однако, войдя в комнату, я вижу там совсем не то, что ожидала: никакого телефона нет и в помине, зато на трехногом древнем столе исходят паром три фарфоровые чашки с чаем – одна напротив бабки, а две другие – возле стоящей на столе фотографии. Бабка вещает:

– Ох, Наташ, Максим шебутным парнем растет! Весь в тебя. А Дарина хорошая, Катюш, вылитая ты! – Она поднимает на меня полные счастья и умиротворения глаза. – А вот и она как раз! Подходи, угощайся пирожками!

Моя рука непроизвольно подлетает ко рту, а по спине пробегает озноб. Господи, какая жесть!..

Улыбаясь, из комнаты выглядывает брат:

– Бабуль, Даше, наверное, отдохнуть с дороги нужно. В следующий раз угостится! – Он быстро мне подмигивает, я стряхиваю дурное оцепенение и мигом пролетаю мимо бабки.

* * *

В комнате светятся только экран монитора да тусклый ночник над кроватью. В углах притаилась вязкая чернота, предметы отбрасывают в стороны недобрые тени. Я чувствую себя героиней хоррора. Не исключено, что кто-то из ненормальных родственников этой ночью меня придушит.

Мой брат-придурок, придерживая руку на ребрах, осторожно ложится на диван. Радушную улыбку с его лица как ветром сдуло.

Я, продолжая таращиться в сторону гостиной, выговариваю:

– Что за херня здесь творится? – Нервы окончательно сдали, меня колотит.

– Смотрю фильм. Если ты будешь другом и нажмешь на «пробел», можем посмотреть вместе.

– Я не об этом…

– Я понял. Если ты о бабке, то… я же говорил: она не в себе.

Братец-фрик, скривившись от боли, принимает сидячее положение и освобождает для меня место на диване. Я устало опускаюсь рядом с ним, озираюсь по сторонам, фокусируюсь на его лице с проступившим почти черным синяком на скуле.

– Как давно она такая?

Братец скорбно на меня смотрит, икает и вдруг начинает ржать, как идиот:

– Ты что, повелась?.. Бабка своим психическим здоровьем любому фору даст! Единственный ее бзик – разговаривать с той фоткой! А чай с пирожками она для нас принесла!

– Но на кухне…

– Она снимает слуховой аппарат, когда готовит, – бережет его от воздействия повышенной температуры и влажности.

Пара секунд уходит на осознание и принятие того факта, что этот придурок меня разыграл, а потом в груди, как волна, вскипает благородная ярость.

– Знаешь, у меня есть шокер. И заточка. Ночами я не сплю – брожу по дому. Просто подумала, что ты должен быть в курсе, – цежу сквозь зубы и смотрю на него в упор.

– Согласен, это было несмешно, я дебил. Прости! – Он улыбается, и все мои мысли вмиг улетучиваются.

Я ошибалась – его улыбка не похожа на мою, потому что она живая. К ней тянет. Она знакома мне и ошеломляет ворохом оживших воспоминаний о сказках, колыбельных песнях, родных теплых руках и сладких снах. Обо всем том, чего я не помню.

Ничего себе…

– За что тебя так разукрасили? – Я моргаю и прячу руки в карманы своего серого худи.

– Просто я слишком крутой для этого мира, – пожимает плечами мой брат.

– И тем не менее ты огреб?

– Провожал девушку. Подвалили четверо. Повозили мордой по асфальту, ну, знаешь, как это бывает…

– Знаю, не дура!

– Тогда будь добра, помоги инвалиду и нажми эту чертову кнопку.

* * *

Шея затекла и ноет, руку покалывают тысячи мелких иголок, в левый глаз нестерпимо назойливо светит солнце…

Накопившаяся за месяцы бессонных ночей усталость ушла.

Душа пребывает в давно забытом состоянии покоя, слышно, как звенит тишина.

Рядом со мной мерно дышит живое существо. И это существо – парень.

Моя щека припечатана к его плечу, ткань его футболки на этом месте мокрая – видимо, во сне у меня текли слюни.

Мозг резко возвращается в состояние бодрствования и разражается услышанными вчера от этого ангелоподобного существа матами.

Последнее, что я помню – мы сидим рядом на диване и смотрим какой-то адский треш про маньяка с бензопилой, и братец ржет.

А потом меня сваливает вселенская усталость.

Братец, откинувшись на подлокотник, до сих пор мирно спит, а на меня находит странное состояние: с азартом магазинного вора я разглядываю ссадины и след от удара на его гладком бледном моем лице.

Он тоже изломан. Я не одна…

Дотрагиваюсь до синяка пальцами, и ощущение живого тепла кажется таким странным, что я тут же их отдергиваю. Пулей перепрыгиваю на свою кровать, заботливо застеленную бабкой чистым постельным бельем, и задергиваю ширму.

Лицо и уши пылают.

Я все-таки сошла с ума?..