Свидание у озера Мичиган - Сара М. Андерсон

– Я… Это очень мило с вашей стороны. Я, кажется, еще не ела сегодня.

Роберта вдруг накрыла волна странной ревности. Реджинальду, в отличие от него, не надо напрягаться, чтобы сказать «что-то доброе, мудрое, уместное». Он был женат уже сорок лет, у него было четверо детей и недавно родился внук. Если Роберту стоило поучиться у кого-то простому человеческому сочувствию, то именно у него.

Но затем в разум Роберта вторгся голос Лэндона: «Уайетты никогда не оглядываются на других!»

Правильно. Реджинальд всего лишь слуга. Роберт платит ему хорошую зарплату, так что ему положено быть любезным, внимательным и чутким – за такие-то деньги! Роберту просто не пришло в голову, что, возможно, она сегодня не ела.

Реджинальд мягко улыбнулся Джинни:

– Где положить продукты?

– Кухня там. Спасибо вам огромное.

Роберт опустил глаза, когда она проходила мимо него. Он увидел, что Мелисса уснула, и это был хороший знак. Он пошел в детскую и положил ребенка в кроватку. Малышка захныкала, но сразу снова затихла.

Роберт нахмурился. В кроватке лежало пушистое одеяло и две мягкие игрушки. Она с ума сошла, хочет, чтобы ребенок задохнулся? Кажется, Джинни действительно ничего не понимает.

Может, не надо откладывать до завтра, а нанять какую-нибудь няню с хорошими рекомендациями прямо сейчас?

Или остаться здесь самому?

Но этот вариант он сразу отмел. У него завтра операция, а это значит, что ему надо быть в госпитале в шесть часов утра. Он не может рисковать чужой жизнью.

Ребенок (Мелисса, раз уж Джинни настаивает, чтобы он называл ее по имени) вздохнула во сне. Роберт редко интересовался именами своих пациентов, потому что к детям и так слишком быстро привязываешься, а он не рисковал привязываться к кому-то, кто может не прожить и недели. Но Мелисса не была его пациенткой. Это был прекрасный здоровый младенец, которому просто нужна была другая смесь. Роберт не мог вспомнить, когда он последний раз держал на руках здорового ребенка.

– Спокойной ночи, сладких снов, – прошептал он малышке.

Когда он вернулся в гостиную (по пути отметив, что дом у Джинни размером с обувную коробку), Реджинальд стоял у входной двери вместе с Джинни, которая держала в руках кошелек.

– Еще раз спасибо вам большое! Сколько я вам должна?

Шофер бросил на Роберта вопросительный взгляд.

– Спасибо, Реджинальд, можете идти, – сказал ему Роберт.

Тот слегка коснулся пальцами фирменной фуражки.

– Мисс, мне было приятно услужить вам.

И вышел за дверь раньше, чем Джинни смогла возразить.

В доме стало тихо.

Ни детского плача, ни говорливых водителей. Только Роберт и Джинни и неловкое молчание.

– Я бы порекомендовал перевести ребенка – прости, Мелиссу – на то питание, что купил Реджинальд, – подал голос Роберт. – Там нет сои.

Джинни молча кивнула.

– Нужно еще пару дней, чтобы у нее наладилось пищеварение, так что не пугайся. Но если ей станет хуже, позвони мне.

– Роберт…

– Няня должна быть здесь завтра не позже двух, – быстро сказал он, опасаясь того, что он может сказать. Или не сказать. – Она объяснит тебе все, что нужно. И не клади мягкие игрушки в кроватку.

Она подняла голову и посмотрела на Роберта так, будто видит его впервые в жизни.

– Роберт…

Но он не готов был сейчас объясняться с ней.

– Тебе еще что-нибудь нужно? Деньги? Тебе есть на что жить, пока Лэнс не выдоит госпиталь?

– Стоп, – сказала она, не повышая голос, но Роберт все-таки остановился.

Он сам не знал почему. Ему даже показалось, что он нервничает. Эта мысль позабавила его, потому что вообще-то нервы у него были как канаты. «Уайетты – скала», как говаривал его отец. А он, как ни крути, Уайетт.

Джинни провела руками по волосам, выпрямилась, затем повернулась и пошла на кухню. Потом снова повернулась и пошла обратно.

– Роберт… – тихо сказала она.

– Я уложил Мелиссу, она спит.

– Почему вы это делаете?

Что он мог сказать? Она была нужна ему. У нее были проблемы, которые мешали ей быть там, где ему нужно, поэтому он пришел сюда и решил эти проблемы.

– Я хочу, чтобы ты вернулась.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Послушайте, Миранда – хороший бармен, она вполне способна смешать вам ваш коктейль. И я оставила ей несколько бутылок готового. Не беспокойтесь, он от этого только лучше – из-за гомогенизации, но это не важно…

– Мне не нравится Миранда, – повторил Роберт.

Джинни нахмурилась.

– А в чем проблема?

Она стояла слишком близко. Он мог чувствовать кислый запах молочной смеси, которой была запачкана ее рубашка, и рассмотреть покрасневшие от слез веки. Но сейчас он видел и то, чего не разглядеть в полутьме «Трентона», – ее короткие темные волосы отливали рыжиной, а в карих радужках глаз были зеленые и золотые крапинки.

– С ней не поговоришь, – сказал он наконец.

– Роберт, мы с вами тоже не разговариваем, – ответила Джинни немного раздраженнно. – Я имею в виду, вы никогда ни с кем не разговариваете.

– Да о чем с ними разговаривать! – в свою очередь вспылил Роберт. – Люди смотрят на меня, и о чем они думают? Прикидывают, сколько денег смогут у меня вытянуть, и что им придется для этого сделать. Твоя Миранда…

– Она флиртует со всеми, вы лично тут совершенно ни при чем, – вступилась за коллегу Джин-ни. – Немного флирта – много чаевых. Все так делают.

Мысль о том, что Джинни флиртует с кем-то ради чаевых, не понравилась Роберту.

– Ты так не делаешь. Я, во всяком случае, не замечал.

– Так что случилось в баре? И как вы узнали мой адрес?

– Ну, немного угроз, немного шантажа и много чаевых, – ответил Роберт, глядя мимо нее.

– Только для того, чтобы вернуть меня за стойку? – в шоке спросила Джинни.

– Да.

Он повел себя как настоящий Уайетт, как Лэндон Уайетт, и это ему не нравилось. Он всегда старался побороть в себе отцовские черты, но на этот раз Уайетт в нем взял верх над Робертом. Слава богу, что она не была там и не видела его выходку.

Вот почему ему нужна была Джинни. Она видела лучшее в нем, видела его таким, каким он сам хотел себя видеть. И это часто удерживало его от порывов быть истинным сыном своего отца. Вот почему ему нужно было увидеть ее сегодня вечером, нужно сделать все возможное, чтобы она вернулась за стойку «Трентона».

– Если я могу еще что-нибудь для тебя сделать…