Темный паладин - Василий Маханенко

— Я не могу заживить такую рану, — невозмутимо ответила Громана в ответ на мою гневную тираду. — Только облегчить боль и не дать крови выйти окончательно. Тебе нужно переродиться, но только после того, как вернется группа.

— Почему?! — я нашел в себе силы задать членораздельный вопрос, на время уняв матерную речь. — За что?!

— За то, что ты уйдешь через два дня, а нам с Викатом сидеть здесь до закрытия Академии! Если НПС не жалко — Игра постоянно докидывает новых — то мне предстоит испытать на себе голод птенцов! Ректор уже предупредил, во что нам выльется гибель птенца. Я разговаривала с теми, кого сожрали птенцы — это страшная смерть. Ты спас рекрутов нашего сектора — за оставшиеся три дня они успеют завершить Лабиринт. Либо умрут. Но мы-то никуда не денемся, пока Академия не закроется вся. Все сектора! На это может потребоваться месяц.

— Я не знал…

— Мне от этого легче не станет. Ректор изменил правила и отныне ни птенцов, ни птицу убить невозможно. Как только последний рекрут сектора покинет Лабиринт, все НПС исчезнут и начнется охота на единственную доступную добычу. Таких здесь двое — я, играющая роль знахарки, и Викат, староста. Тебе все еще интересно, почему я просила ректора оставить тебя ущербным хотя бы на пару дней? Идем, нужно обработать раны.

Приноровившись к палкам, я с трудом поднялся на ноги. Левая нога не работала. Как и левая рука. Спотыкаясь на каждом шагу, я отодвинул занавеску и попал из тусклой коморки на светлую просторную веранду. В ее центре стоял массивный стол, заставленный колбами, плошками, ступами и прочей алхимической или ведьмовской атрибутикой. Одна из стен веранды была огромным окном, распахнутым настежь и открывающим вид на насыщенный зеленым цветом лес. Остальные стены были заставлены высокими деревянными стеллажами со все той же знахарской атрибутикой. Громана возилась у стола, смешивая в деревянной ступе ингредиенты и нашептывала заклинание.

— Садись! — указала она на деревянный табурет, закончив ритуал. — Эльфийской мази у меня нет, так что будем обходиться подручными средствами. На два дня должно хватить.

Придержав язык за зубами о своем арсенале, я уселся и поморщился, когда ведьма начала наносить мазь на раны. Белая жижа имела ярко выраженный аммиачный запах, прочищая мозги похлеще нашатыря.

— Этого тебе должно хватить, — закончив с процедурами, Громана поставила рядом со мной плошку с дурно пахнущей субстанцией. — Дальше сам. И так я на тебя слишком много времени потратила.

— Если я у тебя завис на два дня, что мне прикажешь делать? — спросил я, когда Громана вернулась к своим колбам.

— Да что хочешь! — пренебрежительно фыркнула ведьма. — Моего здесь нет ничего. Старайся только к столу не подходить. Мне будет неприятно, если ты нарушишь ритуал. Могу обидеться и проклясть. Тебе не понравится.

— А ты что делаешь?

— Спасаю себя! — гневно отрезала Громана. — Тебе не говорили, что любопытство — это порок? Меньше знаешь, дольше живешь!

— Не в моем случае, — усмехнулся я. — Я исследователь. Без знаний я загнусь, поэтому скажи, пожалуйста, что ты делаешь? Что за ритуал?

— Эликсир я делаю, — остыла ведьма, посмотрев на меня другим взглядом. — Понятно, почему ректор встал на твою защиту. Исследователь. Ректор всегда таких любил, даже еще когда я обучалась. Меня забросило в Лабиринт сразу после вынесения приговора. Перед этим была небольшая заварушка со жрецами, я изрядно потратилась, пополниться не успела, поэтому сейчас у меня с собой нет ни эликсиров, ни эльфийской мази. Игрового торговца здесь нет, так что со всеми своими деньгами я пролетаю. Но и это не самое обидное — в Лабиринте нет ингредиентов для стандартного зелья восстановления Энергии, поэтому приходится экспериментировать. В случае попадания в птенца моей защиты хватит примерно на четыре дня, эмоциональный фон подарит еще день, но на него нельзя рассчитывать — если все рекруты покинут Лабиринт, восстановления может и не быть. Получается, меня ждет смерть каждые четыре дня… По моим прикидкам, Академия закроется только через месяц, так что шесть-семь смертей мне гарантировано. Не хочу перевариваться, поэтому и провожу эксперименты с зельем. Ты удовлетворен, исследователь?

— Ты здесь из-за приговора? — зацепился я за знакомые слова. — Что же ты такого натворила?

— Паладин, давай ты не будешь лезть туда, куда тебя не просят! — Громана была резкой, однако потерять такой источник знаний о большом мире я просто не мог.

— А сейчас я могу лезть туда, куда хочу? — поинтересовался я, доставая из инвентаря эликсир. — Мне нужна информация, тебе нужен этот флакон. Можем поменяться.

— Один флакон погоды не сделает, — фыркнула Громана. — Будет не семь смертей, а шесть. Какая разница?

— Действительно, какая разница? — протянул я, доставая из загашника еще шесть эликсиров. — Эта штука восстанавливает Энергию целиком на 100 процентов, независимо от ее количества, верно?

— Весомый аргумент, — задумчиво протянула Громана, с каменным лицом следя за тем, как эликсиры исчезают в моем инвентаре. — Что ты хочешь, мальчик?

— Мальчик? — удивился я. — Мы вроде ровесники.

— Мне три тысячи лет, дитя, — ведьма буквально за несколько мгновений из доброй милой девушки превратилась в устрашающую мадам. Внешне она не изменилась, однако я стал чувствовать себя так неуютно, что поежился и едва сдержал желание залезть под стол и спрятаться.

— Перестань на меня давить, — прохрипел я, борясь со страхом. Все же хорошо, что я сидел на табуретке перед атакой ведьмы, иначе рухнул бы под стол, как нечего делать.

— Ты взял себе «Твердость духа»? — удивилась Громана и в этот момент страх исчез. — Что за дикость? Какой же ты исследователь с таким свойством?

— Выбора не было, — я перевел дух, стараясь унять дрожь в руках. — Бегает по Академии одна особа с прокачанным Подавителем и возможностью контроля до десяти игроков. Невзлюбила она меня почему-то, вот и пришлось потратить один уровень артефакта на это свойство.

— Даже так…, - брови Громаны пошли вверх. — В Академию прибыл ученик Ареймена?

— Понятия не имею, кто это такой, — отрицательно покачал я головой. — Здесь есть ученики Девира, Арчибальда и Леварда, если тебе что-то говорят эти имена. Слово «Ареймен» в Академии мне еще ни разу не встречалось.

— Охотники и советник, — понимающе кивнула Громана, задумавшись о чем-то своем. — И все они в один набор?

— И в один сектор, — дополнил я, полагая, что ведьма может знать что-то еще. — В наш.

— Очень интересно… Два непримиримых охотника, уничтожающих друг друга уже несколько тысячелетий, одновременно отправляют в Академию своих учеников… Зачем?

— Насколько я понял, у одного из них приказ меня убить, у другого — защитить. Только вот тот, кто должен защищать, старательно полоскает мне и еще нескольким паладинам мозги. Это как раз та девушка с прокачанным контролем, о которой я говорил.