Там, где живет любовь - Светлана Алексеева

– Да ничего, – прищурив глаза, выдавил Волошин. – Спасибо тебе. Но я есть не хочу. Меня братва печеньем уважила. Так что от всей души отдаю тебе свою порцию. Ешь!

– Я наелся, спасибо, – немного растерянно ответил парень и попытался встать.

Сергей резко схватил его за плечо и посадил назад.

– Ешь, говорю! – настойчиво приказал он и подвинул миску.

– Я наелся, – пробубнил Ираклий. – Больше не хочу!

Волошин взял миску и, обхватив Ираклия за плечи, попытался открыть ему рот.

– Ешь, сволочь! – взвился он, держа на весу миску.

Раздвигая толпу, к столу не спеша подошел Гвоздь. Спокойный, уверенный в себе авторитет, скрестив руки, сосредоточенно посмотрел на парня. Не успев доесть, зеки схватили миски и торопливо отошли в сторону. В камере повисла тишина. Ничего не понимая, все удивленно смотрели на него.

– Жри, говорю, – прошипел Гвоздь. – Если не съешь, остаток дней проведешь в петушином углу!

Ираклий как-то отрешенно посмотрел на Гвоздя, перевел взгляд на Волошина и неожиданно, резко махнув рукой, опрокинул миску на пол.

– Сука! – заорал Сергей, накинувшись на него.

В камере поднялись крики, подобные крикам зрителей, наблюдающих за боем гладиаторов.

Не помня себя, Волошин посылал удары, в каждый из которых была вложена сжатая сила его ненависти и страха. Не оставаясь в долгу, Ираклий неистово сопротивлялся. Но, видимо, сегодня был не его день. Не чувствуя боли, Сергей уверенно подтверждал «звание» Чемпиона.

Неожиданно загремела дверь. Послышался шум открывающегося замка.

– Шухер, попкарь! – разнеслось по камере.

Кинувшись врассыпную, уже через мгновение зеки были на своих местах.

В дверном окне показалось краснощекое лицо конвойного.

– Волошин, с вещами на выход! – рявкнул охранник и снова загремел ключами.

Сергей взволнованно поискал глазами Гвоздя.

– Куда это меня? – спросил он, вытирая распухший, окровавленный нос.

– Наверное, в другую камеру переводят, – задумчиво ответил Гвоздь. – Но ты держись! Я про тебя не забуду. По всей зоне малявы разошлю. Братва тебя не обидит!

Дрожащими руками Волошин собрал вещи и медленно пошел к выходу.

Поскрипывая, дверь отворилась, упершись в крепкий металлический штырь.

– Стоять! – выкрикнул конвойный. – Лицом к стене!

Волошин беспрекословно подчинился приказу.

Гремя ключами, конвойный закрыл дверь камеры, с трудом справившись с тяжелым железным засовом.

– Пшел! – скомандовал он и подтолкнул его вперед.

Крепко сжимая в руках скатку, Сергей неуверенно шел в указанном направлении. Предательское сердце взволнованно стучало в ускоренном, сумасшедшем ритме. В голове мелькало множество вариантов не самого лучшего, с его точки зрения, исхода путешествия.

Минуя несколько постов, Сергей спустился в подвал, оказавшись в знакомой ему каптерке. Посередине затхлого помещения, за массивным, потертым столом сидел кладовщик, окруженный высокими деревянными стеллажами. С царской осанкой очень важного человека он безразлично что-то писал.

– Сдавай вещи и получай свое барахло! – приказал конвойный, подталкивая Сергея вперед.

– Меня куда-то переводят? – взволнованно спросил Волошин.

– А я почем знаю? – безразлично буркнул охранник. – Приказано доставить тебя к помощнику начальника. А что потом с тобой будет, мне неизвестно!

– Бери свои манатки и расписывайся! – приказал кладовщик, быстро протянув Сергею потертый дерматиновый кошелек и дешевые китайские часы.

– Вы что-то перепутали, это не мои вещи, – растерянно проговорил Волошин.

– Я никогда ничего не путаю, – медленно, чеканя каждое слово, ответил кладовщик и пристально посмотрел ему в глаза. – А если у тебя что-то не то с головой, я быстро доложу об этом начальству. Может, есть необходимость в проведении дополнительной психиатрической экспертизы. Подпись твоя?

– Моя, – обреченно ответил Сергей, сгребая предложенные ему обновки.

Пройдя несколько постов, он оказался возле знакомой двери помощника начальника СИЗО.

– Заходи! – приказал конвоир, подталкивая его к двери.

Немного волнуясь, Волошин неуверенно переступил порог.

Встав из-за стола, владелец кабинета подошел к Сергею, ехидно всматриваясь в его глаза. Невысокого роста, худощавый, он совершенно не был похож на своих подчиненных.

– Подследственный Волошин Сергей Федорович по вашему приказанию доставлен! – отрапортовал конвойный.

– Подождите за дверью, – ответил помощник начальника, продолжая рассматривать Сергея. От него противно пахло чесноком и водкой. – Ну-с! А вы, оказывается, серьезный человек!

Не понимая, о чем речь, Волошин сдержанно промолчал.

– Смею доложить, – продолжил хозяин кабинета и смачно икнул, – что благодаря нашей работе, работе правоохранительных органов, судом вынесено постановление о недоказанности вашего обвинения. Исходя из вышесказанного, мера пресечения в виде вашего содержания под стражей отменена. Около часа назад ваш адвокат передал мне данное постановление суда.

Не веря собственным ушам, Волошин удивленно поднял брови.

– И что мне теперь делать? – еле выговаривая слова, поинтересовался он.

– Дайте подписку о невыезде, которую я передам следователю, и можете быть свободны.

Быстро написав расписку, Сергей нетерпеливо встал из-за стола.

– Я могу идти?

– Да, конечно, – довольно вежливо ответил хозяин кабинета, – я только выпишу вам пропуск.

Дрожащей рукой Сергей взял пропуск и, глядя куда-то вдаль, тихо, отрешенно прошептал:

– Прощайте.

– Прощайте, – донеслось вдогонку. – Конвойный проведет вас до проходной.

Выйдя из кабинета, Сергей наскочил на конвоира.

– Ну? – грозно протянул тот, вопросительно глядя на него.

– Меня отпустили, вот пропуск!

Наморщив свой толстый мясистый лоб, конвойный старательно пытался осмыслить происходящее.

– Отпустили? – переспросил он, переведя на Сергея удивленный взгляд. Затем взял пропуск, внимательно вчитываясь в его строки. – Тогда пошли!

Выйдя во двор, Волошин резко остановился и, прищурив глаза, посмотрел на небо. Низкое и тяжелое, с темными свинцовыми тучами, оно угрожающе нависло над землей. Чувствовалось приближение грозы.

Слушая команды провожатого, он торопливо шел в указанном направлении. Несколько раз обогнув старинное здание СИЗО, оказался возле широких зеленых ворот.