Беги, ведьма - Татьяна Корсакова

– Тогда займись и этим, мальчик, – ласково попросила Анук.

И Волков не сумел ей отказать, устроил новую жизнь и Хелене, которая называла себя Лизой и с поразительной для статридцатилетней дамы легкостью управлялась со всеми современными гаджетами, и Альберту, который почти не разговаривал и целыми днями играл на альте. Чертовски красиво играл, проникновенно.

А потом он устроил собственную жизнь. Максимально комфортную, в пряничном домике с любимой женщиной и ее призрачным псом.

Стоило подумать о Блэке, как на пассажирском сиденье сгустилась, обретая собачий силуэт, серая тень. С каждым прожитым месяцем Волков видел Блэка все отчетливее и отчетливее.

– Привет, – сказал он и протянул руку. Кончики пальцев привычно закололо, когда он дотронулся до загривка призрачного пса. – Арина послала за мной присматривать?

Блэк мотнул головой, уперся передними лапами в приборную панель, внимательно всматриваясь в снежную круговерть.

– Значит, будешь штурманом, – усмехнулся Волков.

К дому подъехали без пятнадцати двенадцать, по заметенной снегом дорожке вишневого сада бежали с Блэком наперегонки. Волков успел в который уже раз подумать, что нужно расширяться, втроем в пряничном домике становилось тесновато.

Арина в меховой тужурке, наброшенной на плечи, ждала их на крыльце. Почувствовала Блэка? Или его, родного мужа? Волкову хотелось бы, чтобы его. Обнимать ее, горячую, разрумянившуюся после реанимации утки по-французски, сладко пахнущую, было невероятно приятно. Что уж говорить про поцелуи!

– Успел! – Одной рукой Арина обхватила его за талию, второй поймала Блэка за ошейник. – Пойдемте!

В гостиной, по случаю праздника украшенной гирляндами и еловыми лапами, горел камин. За накрытым столом чинно сидели самые дорогие для Волкова люди: Анук и Ирка с мужем Митькой Селивановым. Кто бы мог подумать, что у волка-одиночки как-то враз появится столько близких! Сказали бы ему об этом еще лет пять назад, не поверил бы. А теперь вот…

Анук приветствовала его царственным наклоном головы, но во взгляде ее черных глаз горела сдерживаемая радость. У Анук, старой одинокой ведьмы, тоже появилась семья, она понимала Волкова, как никто другой. Ирка, глубоко беременная, а оттого неповоротливая и неуклюжая, бросилась обниматься. Обниматься мешал ее необъятный живот, но Ирку живот нисколько не смущал, а Митьку, уже морально готового к радостям отцовства, так и вовсе умилял. С Митькой поздоровались безо всех этих дамских штучек, ограничились крепкими рукопожатиями и только им одним понятными заговорщицкими перемигиваниями. В дамском царстве Митька не то чтобы загрустил, но малость притомился и появлению блудного товарища был рад несказанно, кивком головы указал на литровую бутыль вискаря, которую специально пер из Лондона. А Волков запоздало вспомнил про лежащий на заднем сиденье джипа хамон, который тоже специально пер, только не из Лондона, а из Барселоны. Митька был знатным гурманом и хамон должен оценить по достоинству.

За столом не хватало единственного и, пожалуй, самого главного члена их дружной компании. Маруся, похоже, папку не дождалась.

– Уснула. – Арина чмокнула Волкова в небритую щеку, указала на глубокое кресло, в котором, свернувшись калачиком, спала Маруся.

– А как же обещанный сюрприз?

Сказать по правде, сюрпризов от трехлетней Маруси Волков с недавних пор слегка опасался. Последним сюрпризом был устроенный в ноябре фейерверк. Шаровые молнии у дочки получались мелкие и разноцветные, как елочные игрушки. Они взлетали высоко в вечернее небо и уже там рассыпались на тысячи звезд. Маруся смеялась и хлопала в ладоши, Блэк наблюдал за фейерверком с невозмутимостью сфинкса, Волков растерянно улыбался, а Арина покрепче сжимала веретено, наверное, готовилась принять меры, если Марусина забава выйдет из-под контроля. Во взгляде жены было растерянное удивление и еще, кажется, тревога. Свою маленькую дочку ей отныне приходилось обучать не только чтению, рисованию и пению, но и технике безопасности. Волков подозревал, что к обучению уже подключилась и Анук, потому что Маруся с интересом присматривалась к растущим в саду травкам, а иногда озадачивала его незнакомыми латинскими названиями, в звучании которых чудилось что-то аптечное.

Но на сей раз сюрприз был не столь экстремальный. В руке спящая Маруся сжимала листок с нарисованной на нем неуверенной детской рукой картинкой. Тетенькой с косой до пола, веретеном в руке и в треугольной юбке, надо думать, была Арина. Дяденькой футуристических пропорций в коротких штанах – Волков. Девочкой с хвостиками верхом на неведомом черном звере – сама Маруся, оседлавшая Блэка. Все эти прекрасные и, несомненно, дружные персонажи расположились на фоне большого двухэтажного дома, в абрисе которого Волков безошибочно узнал дом своей мечты, тот самый, который строил для Арины и Маруси вот уже пятый месяц.

– Вот сюрприз так сюрприз, – прошептал Волков, осторожно целуя дочку в щеку.

– Да, Маруся так и сказала, что это твой сюрприз. – Арина посмотрела на него с нежностью и спросила: – Волков, нам пора готовиться к переезду?

– И ничего-то от вас, умниц-красавиц, не скроешь! – шепнул он и подхватил смеющуюся жену на руки. – Завтра же едем смотреть!

– Вишневый сад?..

– Будет!

– Камин?..

– Уже есть!