Тринадцатый пророк - Елена Гайворонская

Я заставил себя замолчать, хоть мне и хотелось выговориться, как никогда. Этот паренёк был слишком юн и слаб, чтобы я мог вывалить груз космического знания на его плечи. Да и зачем? Чем он поможет мне? Страхом? Отчаянием? Осознанием собственного бессилия перед гримасой вселенского зла?

– Слушай, – оборвал я его и себя, – поболтаем в другой раз, мне ужасно некогда, честное слово. Давай договоримся для твоего же блага: мы друг друга не видели. О кей?

Я закинул сумку на плечо, запер дверь, отстранил паренька, нажал кнопку вызова лифта. Но что-то заставило меня обернуться и посмотреть в его прозрачные, серые, полные упрямой решимости глаза, на которые навернулись слёзы обиды.

Лифт пришёл, гостеприимно распахнул двери. Но я, вместо того чтобы войти, облокотился на лестничные перила и смотрел вниз на убегающие ступени. Лифт сомкнул челюсти и затаился в ожидании.

– Забыл, что никакой пророк не принимается в своём отечестве?[9]– Сказал я не то ему, не то самому себе. – Ну, какой из меня, на хрен, учитель? Я даже не знаю, что будет завтра.

– Завтрашний день сам позаботится о себе. Возьмите меня с собой. Мир велик, всем в нём работы хватит.

– Мир мал. Достаточно искры, чтобы раздуть вселенский пожар…

Зачем я продолжал говорить, мучительно ероша свой затылок? Мне следовало войти лифт, спуститься вниз и раствориться во тьме, ставшей на этот вечер моей союзницей. Отчего было такое чувство, будто прошлое, которое не возвращается никогда, каким-то непостижимым образом забежало вперёд, обернулось будущим, и теперь стоит передо мной, смотрит пытливым серым взглядом. И что, отрекшись сейчас от него, я отрекусь от чего-то очень важного, и буду жалеть о том до конца дней.

– Как тебя зовут?

– Александр… Саша.

– Ладно, – сказал я, – будем знакомы. Пошли, только, чур, не пищать! А то прогоню. У меня поганый характер.

И этот дурачок радостно кивнул и двинул следом, старательно подстраивая шаги под мою походку, как делают обычно младшие братья.

Редкие прохожие, семеня торопливой рысцой, прятали лица в необъятные шарфы и капюшоны. Но я не чувствовал холода и с жадностью вдыхал морозный воздух, стараясь наполнить им каждую клеточку организма. Пусть снег, метель, пусть даже мерзкая колючая изморось, лишь бы всё это было. Сейчас, потом, вовеки…

2001–2003; 2008