Мой пылкий лорд - Гэлен Фоули

Люсьен тоже смотрел на них. Вид этой женщины с ребенком, когда оба смотрели на него, затронул какие-то глубины его существа, глубины, о которых он и не подозревал. Люсьен осторожно закрыл дверь за собой и медленно присел на корточки неподалеку от Элис и мальчугана.

— Здравствуйте, мастер Гарри. Меня зовут Люсьен.

— Хм, а у нас в саду живут котята, они бездомные, — гордо заявил Гарри.

— Вам повезло, — отозвался Люсьен с тихим смехом. — У меня в саду одни собаки. Большие и противные.

Брови у Гарри высоко взлетели, и он вынул палец изо рта.

— В деревне у меня есть дома собака. Это деревенская собака. Она ловит кроликов!

Люсьен усмехнулся и посмотрел на Элис. Но когда он увидел слезы у нее на глазах, улыбка сползла с его лица. Крепко вцепившись в хрупкие плечики Гарри, девушка отвернулась и погладила его по головке.

— Гарри, я принес вам одну вещь. Я слышал, что вы болели ветрянкой, и подумал, что это вас развеселит. — Сунув руку в карман, Люсьен вынул оттуда маленький треугольный кусок кварца и поднес его к удивленным глазам ребенка. — Это называется призма. Вы никогда раньше не видели такого?

Повернувшись к нему всем телом, мальчик потряс головой, снова сунув палец в рот.

— Идите сюда, я покажу вам, как она работает. — Люсьен уперся коленом в пол и протянул руку Гарри. Мальчик доверчиво пошел к нему. Люсьен обхватил его рукой и поднял призму к золотому лучу заходящего солнца, который проникал сквозь полукруглое окно над дверью: — Оно похоже на обычное стекло, верно? Но если его наклонить, видите? — И Люсьен указал на россыпь цветных лучей, падающих на мраморный пол.

— Цветные! — удивился Гарри. Протянув руку к призме, он схватил ее и стал смотреть, не отводя глаз. — Как вы это делаете? — И он принялся трясти призму.

— Нужно поднести ее к свету и наклонять, пока снова не появятся разноцветные лучи.

— Это радуга, — уважительно сказал Гарри, потом в замешательстве посмотрел на Люсьена.

— А вы знаете, как называются ваши краски? — спросил Люсьен.

— Красная, зеленая, синяя, желтая, — гордо ответил мальчуган.

— Вот это да! Вы все их знаете! — сказал Люсьен с восторгом, а потом улыбнулся Элис: — Это вы его научили?

Она кивнула, глядя на них. Гарри хихикнул, прижался к Люсьену и заглянул ему в глаза. Люсьен долго смотрел на него; нетрудно было понять, почему Элис так любит этого ребенка. Он смышлен, приятен и неотразимо миловиден. Хотя матерью его была темноволосая и темноглазая Кейро, у Гарри были светлые волосы и синие глаза, как у всех Монтегю. Люсьен слегка ущипнул его за носик.

— Почему бы вам не пойти и не показать вашей тете, как действует эта призма?

Мальчик подбежал к Элис.

— Смотрите, это призрак!

— Призма, Гарри, а не призрак. — Девушка нагнулась и помогла мальчику наклонить призму так, чтобы луч света преломился в ней и появились разноцветные пятна. — Как красиво! — проворковала она. — Скажите же лорду Люсьену спасибо.

— Спасибо! — крикнул Гарри.

— Не за что, — с удовольствием ответил Люсьен.

После этого Элис поцеловала Гарри и отослала к няне.

— Мистер Хаттерсли, будьте добры, отведите его к Пег, — попросила она, когда дворецкий появился в ответ на ее зов.

— Слушаю, мисс. Мастер Гарри, прошу вас.

— Пока! — крикнул Гарри, помахав Люсьену рукой, когда дворецкий понес его вверх по лестнице.

— До свидания, Гарри, — помахал в ответ Люсьен.

Они с Элис остались стоять в холле в неловком молчании. У Люсьена было ощущение, что, если бы он не понравился Гарри, Элис немедленно выставила бы его за дверь.

— Какой очаровательный постреленок!

— Да. — Она сунула руки в карманы передника и переступила с ноги на ногу. — Что вам угодно?

— Мне нужны ваши таланты. Она надменно подняла брови.

— Тот человек, которого я пытался найти… Ну, ребята подумали, что вы, возможно, согласитесь нарисовать его лицо по моему описанию. Если у нас будет его хороший портрет, это, вероятно, поможет сыщикам с Боу-стрит либо помощникам констебля найти его.

— Понятно, вы пришли за одолжением. После того, как поступили со мной.

— Но это нужно не только мне! Это очень опасный человек. И он на свободе. Мы зря теряем время. — Люсьен расстроился.

Вздохнув, она повернулась и пошла по коридору.

— Я только возьму уголь. Душа его воспарила.

— Благодарю вас!

Без всякой деликатности Элис отмахнулась от него и исчезла в комнате в конце коридора, ока она ходила за альбомом и углями, Люсьен вышел из дома и расставил Марка и остальных своих помощников в разных местах вокруг дома с садом. Когда он вернулся в дом, Элис уже вернулась в коридор. Она поманила его, потом провела в утреннюю гостиную и села на стоявшее у дубового письменного стола резное деревянное кресло, убрав под него ноги.

Элис положила альбом на колени и ждала, держа в руке палочку угля, потом сердито подняла глаза.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить?

— Нет, благодарю.

— Тогда давайте покончим с этим.

— Верно. — Люсьен заходил по комнате, встревоженный ее близостью. — Это мужчина, француз, примерно сорока лет.

— Опишите его овал лица. Круглый, квадратный?

— Скорее всего прямоугольный, с раздвоенным подбородком.

— Мы пока еще не дошли до подбородка.

— Да, прошу прощения, — согласился Люсьен, уязвленный ее чопорным тоном.

Она наклонила голову и глубоко вздохнула.

— Мы будем работать, начав с верха лица и двигаясь к низу, — объяснила она несколько любезнее. — Что вы скажете о его лбе?

— Широкий, густые брови, глубокие провалы под глазами.

Ее рука двигалась над листом бумаги быстро, ловко, делая предварительный набросок. Слышалось только тихое мягкое царапанье угля, летающего над бумагой.

— Какой у него нос?

— Большой и противный, вроде картофелины, — пробормотал Люсьен.

— Картофелины? — насмешливо переспросила Элис.

Люсьен пожал плечами.

— Ладно. — Рисуя, она сосредоточенно жевала губу, не чувствуя, что Люсьен с сокрушенным видом уставился на нее. Подняв глаза, она заметила его несчастные глаза прежде, чем он успел их отвести. Некоторое время они смотрели друг на друга.

— Элис! — прошептал он. Губы ее задрожали.

— Да?

— Я думаю, мне нужно кое-что сказать вам. — Ему стало нехорошо при мысли о том, что его ждет, но Люсьен понимал, что потеряет ее, если не скажет то, что нужно сказать.