Круговорот чужих страстей - Екатерина Риз

— Скажи что-нибудь.

Она оглядела накрытый стол, в приступе нервозности подвигала тарелки. И повторила, как ночью:

— Она ни разу не назвала его по имени. Поэтому я ей не верю. Но ты…

— Что?

Это был самый трудный момент, но Алёна всё-таки заставила себя встретить его взгляд.

— У тебя её фотография в телефоне. — И с нажимом добавила: — Ты хранишь её фотографию.

— Нет, солнце.

Она руку вскинула и попросила:

— Молчи. Ваня идёт.

Мальчик сам влез на стул, продемонстрировал влажные ладони, а Алёна протянула ему тарелку с несколькими оладьями и свежим клубничным вареньем. Ванька улыбался, и Павел согласиться:

— Да, давайте позавтракаем спокойно.

Спокойствия хватило, как раз на завтрак. После появился Негожин, и Алёна хоть и увела Ваньку от взрослых разговоров, но напряжённость всё равно чувствовалась. Она таилась в каждом углу дома, а уж когда Павел повышал голос, каждое его слово, казалось, отскакивало от стен и увеличивало негатив в разы. Даже закрытая дверь в кабинет не спасала. Да ещё взгляды и перешёптывания домработниц на нервы действовало, лишь Альбина Петровна хранила стойкое молчание, и даже сердилась, услышав посторонние разговоры. Но хуже всего было то, что при появлении Алёны все разговоры смолкали, а на губах появлялись смущённые, а порой и притворные улыбки. Работников в доме было немного, но и от них не было никакого спасения.

— Я хочу «Сникерс», — в какой-то момент вздохнул Ваня.

Он катался на качелях, Алёна сидела неподалёку на одеяле и пыталась читать, краем глаза приглядывая за мальчиком. Но тому её помощь не требовалась, он раскачивался сам, и только когда Алёна понимала, что он готов с качелей спрыгнуть, нарушая все запреты, грозила ему пальцем, и Ваня от этой идеи отказывался. Но прыгнуть ему хотелось, не понятно, откуда взялось это желание, наверное, в детском саду у кого-то подсмотрел, но все без исключения взрослые его за это ругали.

— С чего такое желание? — удивилась Алёна. — Ты не вспоминал о шоколадках ни разу.

— А сейчас хочу. Очень. Когда мы поедем в город?

Алёна плечами пожала. Потом вспомнила.

— В деревне есть магазин.

— И там есть «Сникерс»? — У Ваньки глаза загорелись.

— Возможно.

В общем, после недолгих раздумий, было принято решение, пойти к Павлу и попросить разрешения съездить в деревню. Костров, услышав об этом, непонимающе посмотрел.

— Зачем?

— Ваня хочет шоколадку. — Алёна вошла в кабинет, прошла к столу и присела на край стула. На Павла посмотрела. — Паша, ему надо отвлечься. Хотя бы на полчаса. Он всё равно чувствует, что что-то не так. И ты кричишь.

— Я не кричу.

— Ты кричишь.

Он на кресле откинулся, посмотрел недовольно, но потом потёр лицо.

— Ладно, поезжайте. Только недолго, Алёна.

— Недолго. До магазина и обратно, полчаса. — Она улыбнулась ему. — Что тебе вкусненького привезти?

— Бутылку виски, и побольше.

— Обойдёшься.

Павел усмехнулся.

Поездке в деревню Ванька обрадовался. Забрался в высокий автомобиль, Алёна только немного его поддержала, уселся на сидение, и по всему было видно, что очень доволен.

— Далеко ехать? — спросил он.

— Нет, всего несколько минут. — Алёна по волосам его погладила. — Ты заскучал?

— Просто хочу шоколадку. — Ванька выглянул в окно. — Смотри, Роско за нами бежит! — Он помахал псу рукой. А Алёна окно приоткрыла и на собаку рукой махнула.

— Домой, Роско.

Тот ещё бежал за машиной, потом остановился и залаял им вслед. А Алёна к водителю обратилась:

— В деревне ведь есть магазин?

— Да, на площади. И не один.

— Вот и хорошо.

Площадь в Марьянове была совсем маленькая, пара магазинов — продуктовый и хозяйственный, крохотное отделение почты, газетный киоск, а рядом автобусная остановка. Но Ваня и эту малость разглядывал любопытными глазёнками, указал на подъехавший автобус, потом потянул Алёну в магазин. Конечно, оказавшись у прилавка, глаза у него разбежались, и помимо «сникерса» он назвал ещё пяток своих желаний. Чипсы, вафли, леденцы на палочке и «киндер-сюрприз». Алёна исполнила половину, купила пару «киндеров», «Сникерс», как обещала, и вафли. Ванька расстроено развёл руками.

— Мне никто не покупает чипсы.

Продавщица ему улыбнулась, поневоле умилившись:

— Никто?

Ваня, переигрывая, шмыгнул носом.

— Совсем никто.

Алёна взяла его за руку.

— Пойдём, несчастный. Я видела у дороги рынок, я куплю тебе морковки.

— Зачем?

— Будешь грызть. Тоже вкусно. Пойдём. Ты спасибо сказал?

Ваня оглянулся, помахал продавщице рукой на прощание.

— Спасибо!

— Пожалуйста, — отозвалась женщина.

Водитель открыл перед ними дверь автомобиля, но Алёна прежде подошла к газетному киоску. Ванька вис у неё на руке.

— Здесь что будем покупать? — Мальчик подпрыгивал от нетерпения, а Алёна разглядывала заголовки газет. Ничего ужасного пока не видела. Но подошёл водитель и всё испортил.

— Сюда так быстро свежие газеты не доходят, — проговорил он негромко. — Надо подождать до завтра.

Алёна кинула на него быстрый взгляд через плечо.

— Сделаете это для меня?

Он моргнул, но тут же кивнул.

— Конечно. Завтра приеду, посмотрю.

— Спасибо. — Заставила себя улыбнуться и спросила у Вани: — Купить тебе раскраску с машинами?

Мальчик тут же кивнул.

У выезда на трассу располагался небольшой рынок. Деревенские торговали тем, что вырастили сами. Машин мимо проезжало достаточно, останавливались, и торговля шла. Они тоже к этому рынку подъехали, и Алёна, признаться, мысленно ахнула. Сколько всего можно было купить в деревне, свежего, вкусного, а они питались из супермаркета. Она была уверена, что Павел и Альбина Петровна пропустили её слова о свежем молоке и твороге мимо ушей. И если у Кострова в одно ухо влетело, а в другое вылетело, то домоправительница наверняка проигнорировала с явным умыслом. А вот теперь, увидев всё своими глазами, Алёна решила не отступать. Женщины торговали и молоком, и творогом, даже сметаной, которую делали сами. Овощами, ягодами и зеленью.

— Хорошо покупают? — полюбопытствовала Алёна, пока женщина в пёстром фартуке накладывала ей творог из бидона в пластиковую тару.

— Покупают. Летом дачников-то много. Едут, едут. Москвичей много, а им наши цены что, — она рукой махнула.