Зов предков - Даниэла Стил

Тристану на день смерти родителей уже исполнилось восемнадцать; из двух братьев он был старшим, поэтому титул и поместье достались ему, однако Бриджит не могла отделаться от мысли, что Тристану пришлось взвалить на свои плечи бремя забот о семье, еще когда он сам был почти мальчишкой.

На другом стеллаже хранились записи о рождении детей Тристана и Вачиви, в том числе и их первенца, Жана-младшего. Бриджит, правда, уже видела фотокопии этих документов в Мормонском архиве, но сейчас перед ней были оригиналы; быть может, подумала она, сам Тристан когда-то держал их в руках, как она сейчас.

Тщательно переписав все нужные сведения, Бриджит и Марк вышли на улицу. Во дворе перед мэрией они неожиданно увидели толпу празднично одетых людей, среди которых выделялось несколько молодых пар, явно молодоженов, ожидавших регистрации, и Марк объяснил Бриджит, что в современной Франции регистрация гражданского брака в обязательном порядке предшествует церковному венчанию. Будущие молодожены казались взволнованными и счастливыми, и Бриджит, проходя мимо них, не без грусти улыбнулась. У этих парней и девушек впереди была семейная жизнь, рождение детей, общие радости и заботы. И Бриджит мысленно пожелала этим незнакомым молодым людям такой же любви, какая была у ее предков — Тристана и Вачиви.

Через полчаса Бриджит и Марк были уже в фамильном замке де Маржераков, поднявшись к нему по извилистой дороге, по которой два с половиной столетия назад впервые приехала сюда и Вачиви. Они заранее распланировали свой день и прибыли в Шато де Маржерак за полчаса до начала очередной экскурсии. Бриджит интересно было узнать, что расскажет экскурсовод о замке Тристана, и, конечно, ей очень хотелось своими глазами увидеть место, где он и Вачиви любили и были счастливы.

Кроме того, это был дом ее далеких предков.

Шато де Маржерак был историческим памятником и находился под охраной государства. У входа в окружающие замок сады они купили билеты и прошли в ворота. Вблизи замок показался Бриджит огромным — за прошедшие века он мало изменился и выглядел как настоящая крепость. Ухоженный сад подступал к самым стенам замка, в саду сохранились цветочные клумбы, лабиринт и каменные скамьи, сидя на которых можно было любоваться окрестными видами. Бриджит и Марк даже присели на одну на несколько минут. Им, разумеется, было неведомо, на этой ли скамье произошло объяснение в любви между Тристаном и Вачиви, и все же оба чувствовали себя так, словно прикоснулись к истории.

Конюшни давно были пусты. В самом замке тоже было пустовато — на стенах висело всего несколько портретов его бывших владельцев, они, как свидетельствовала пояснительная табличка, были приобретены французским Департаментом исторических памятников на аукционах и у частных коллекционеров. В большом зале Бриджит увидела несколько запыленных и попорченных молью оленьих и кабаньих голов — по-видимому, это было все, что осталось от охотничьих трофеев поколений де Маржераков.

Тем временем у подножия ведущей наверх мраморной лестницы уже собралось несколько участников экскурсии. Подошла и гид — молодая строгая женщина.

Сначала экскурсовод сказала несколько слов о де Маржераках и о замке. Он был построен в двенадцатом веке и служил не только крепостью, в которой в Средние века местные жители укрывались от набегов норманнов и саксов, но и своеобразным центром общественной жизни. Поколения де Маржераков — тут последовал длинный перечень имен, многие из которых были уже знакомы Бриджит, — сделали немало для развития этой части страны, внедряя передовые по тем временам методы ведения сельского хозяйства.

Экскурсия проходила, разумеется, на французском языке, к тому же гид говорила довольно быстро, поэтому Марку пришлось переводить для Бриджит самые интересные места. Экскурсанты побывали и в главных покоях, и в других комнатах; только спальни во втором этаже и детская, о которых гид тоже упомянула, были закрыты для посещения, так как в них не сохранились ни интерьеры, ни какие бы то ни было предметы обстановки того времени.

Когда экскурсанты вернулись в главный зал, девушка-гид с гордостью объявила, что в годы Революции Тристан де Маржерак возглавил движение шуанов-роялистов и сумел сохранить не только замок, но и почти все свои земли. Как гласили исторические хроники, маркиз и его сторонники стойко оборонялись и сумели защитить Шато де Маржерак, хотя восставшие пытались его сжечь. Согласно тем же хроникам вместе с маркизом сражалась и его жена.

Услышав эти слова, Бриджит почувствовала, как к ее глазам подступили слезы. Она догадывалась, что такая женщина, как Вачиви, не стала бы прятаться и отсиживаться в безопасности. Напротив, она сделала бы все, что могла, чтобы защитить свой дом, свою семью и своего мужчину, а поскольку она была индианкой, могла она не так уж мало. Навряд ли Вачиви бросалась на нападавших с томагавком в руке, но она наверняка умела выслеживать врага, стрелять из лука и даже ставить на тропах хитрые ловушки.

Тем временем экскурсовод сказала, что замок оставался в собственности де Маржераков до середины девятнадцатого столетия, когда все члены этой семьи перебрались в Америку. В начале двадцатого века новые владельцы продали замок, который впоследствии несколько раз переходил из рук в руки, пока его не приобрел Департамент исторических памятников. Разумеется, замок требовал реставрации, однако специалисты-историки позаботились о том, чтобы все здесь осталось, как было при де Маржераках. К сожалению, часть оригинальной обстановки, включая мебель, посуду и картины, оказалась утрачена; земли де Маржераков тоже были распроданы, когда поместье переходило от одного владельца к другому. Супруга Тристана де Маржерака, сказала гид, была превосходной наездницей, и при ней в конюшнях содержалось немало чистопородных лошадей, дававших хороший доход, однако после ее смерти де Маржераки разведением коней больше не занимались.

Тут Бриджит не утерпела и спросила, чем еще была примечательна Вачиви де Маржерак, но, к ее большому сожалению, девушка-экскурсовод не сообщила ничего нового. О супруге маркиза ей было известно только то, что она была индианкой и приехала во Францию из Америки, но при каких обстоятельствах это произошло, гид не знала. Зато она сообщила, что Тристан и Вачиви были похоронены на территории поместья, на фамильном кладбище позади часовни тринадцатого века, где покоилось несколько поколений де Маржераков. Гид также добавила, что в настоящее время на территории Франции нет прямых потомков этого рода; последние де Маржераки еще в девятнадцатом веке эмигрировали в США, где, по-видимому, их род заглох.

Когда гид это сказала, Марк незаметно пожал Бриджит руку и подмигнул, и ей захотелось крикнуть: «Не заглох! Не заглох! Я тоже де Маржерак!», но она сдержалась.

Экскурсия закончилась, и все посетители вышли из замка. Бриджит была глубоко взволнована. Она купила для матери несколько буклетов и почтовых открыток с видом замка; они ей очень нравились, и она пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат. Оглядываясь по сторонам, Бриджит ощущала, что здесь ее связь с предками стала еще ощутимее, и ей хотелось запечатлеть на память каждый уголок родового гнезда де Маржераков. При мысли о том, что Вачиви тоже когда-то ходила по этим дорожкам, у нее на глаза снова и снова наворачивались непрошеные слезы. Храбрая индейская женщина неожиданно, спустя века стала для Бриджит источником вдохновения и силы.