Ликвидатор, или Когда тебя не стало - Юлия Шилова

Пашка, мой милый Пашка… Неужели я никогда больше не увижутвои плечи, глаза, губы? Интересно, куда он попал – в ад или рай? Скорее всего,в ад. Хотя говорят, что даже убийца может все равно попасть в рай. Для этогонеобходимо искренне покаяться и попросить прощения у Бога. Пашка осознавал, чтоделал, но не каялся. Он заранее знал, что попадет в ад, и готовился к встрече счертями.

Пашка вообще никогда не каялся и не верил в Бога.Получается, что он не христианин. Если верить религии, то люди, отвергающие Бога,не несут ответственности за свои поступки, зато и умирают они навсегда. Бездругой жизни. Господи, это же так страшно – исчезнуть навсегда.

Неожиданно дверь открылась, и меня повели в комнату длядопроса.

Человек в форме сидел напротив и о чем-то меня расспрашивал.Я сидела молча, до меня доносились обрывки его фраз. Мне совершенно не хотелосьпонимать смысл его слов и отвечать на эти бессмысленные вопросы. Зачем задаватьвопросы?! Зачем?!

Я же не прошу себе оправдания и не пытаюсь скинуть вину сосвоих плеч. Я тупо уставилась в потолок, продолжая думать о своем. Наконец янабрала полный рот воздуха, посмотрела на следователя и глухо произнесла:

– Я ведь даже не знаю его фамилии. Просто Паша. И все.

– За что вы его убили?

– Без причин.

– Вы должны рассказать все подробно! Почему вы это сделали?

– Просто так. Я убила его просто так.

– Не ври. Ты не могла это сделать просто так. Или тыдушевнобольная?

– Я нормальная. Хотя у меня и в самом деле уже давно болитдуша.

– Не переживай. Тебя обследуют на этот счет. – Человек вформе, кажется, обрадовался тому, что я заговорила, и перешел на «ты».

Вечером был еще один допрос. Я опять молчала и не произнеслани слова.

Мне хотелось только одного: чтобы о случившемся не сообщалимоей матери. Я не хотела, чтобы об этом когда-нибудь узнала моя дочь.

Все время, находясь в камере, я думала о Пашке. Если бы онсоврал, все было бы совсем иначе. Но он не захотел этого сделать… Мой роднойлюбимый киллер. Я полюбила тебя, когда еще не знала о том, что ты убил моегомужа.

Жизнь подарила мне двух мужчин. Несмотря ни на что, я быласчастлива с ними и всегда буду вспоминать о них с искренней нежностью в сердце.Больше мое тело никогда не будет знать любви и ласки. Оно навсегда останетсяхолодным и невостребованным куском льда. Вот уже второй день по моим щекам нетекут слезы.

Говорят, если часто плакать, то можно все выплакать. Так,наверное, произошло и со мной.

Иногда мне казалось, что я больше не принадлежу себе. Моядуша была пуста, тело отказывалось подчиняться, а разум не хотел мириться спроисходящим.

Ночью, когда мне удавалось немного вздремнуть, мнепредставлялась зона. Женская колония строгого режима. Я отчетливо понимала, чтоникогда не смогу приспособиться к столь жестоким условиям. Единственным моимжеланием была смерть. Я хотела ее принять в любом виде и из любых рук. Толькобы не тюрьма…

Мне необходимо дождаться суда и просить смертного приговора.Впереди опять неизвестность…

Допрос следовал за допросом. И так день за днем, неделя занеделей.

Люди в форме. Они требуют от меня показаний и перешептываютсяо том, что перед ними сидит жена банкира, вернее, вдова банкира.

Однажды я посмотрела на них, вытерла слезы и тихо сказала:

– Мне очень плохо… Наверное, это невроз. У жен новых русскихвроде бы все есть, внешнее благополучие… а в душе вечная мука. Мой муж былизвестным банкиром и очень много времени отдавал работе. Я знаю, что он все желюбил меня, иначе не стал бы терпеть все концерты, которые я ему закатывала. Явстречала его каждый раз с кислой физиономией. И каждый раз находила для себяразличные оправдания. Мне хорошо известно, что он спал со своей секретаршей,иногда встречался с особами легкого поведения… Через год после свадьбы мнестало тяжело общаться с другими людьми. У меня была подруга, но я ее бросила.

Когда Матвея убили, в моей жизни появился Пашка. Наверно,именно с Пашкой я узнала, что такое настоящее женское счастье. Нам пришлосьпреодолеть много трудностей, прежде чем мы соединились. Дважды я спасала емужизнь, а в третий раз ее отняла…

– Но почему?! – не сдержался следователь. – Я хочу знатьпочему? Не убивают же просто так. На то должна быть причина.

– Я убила его просто так, без всякой причины. В тот моментмне просто захотелось его убить. Если вернуть все назад, то я бы не стала этогоделать. Это порыв.

– Но что-то же побудило вас на этот шаг?

– Это порыв… – произнесла я еле слышно.

– Два убийства. Какое наказание вы бы себе выбрали?

– Смертная казнь. На меньшее я не согласна.

Вернувшись в камеру, я положила голову на железный стол ипросидела неподвижно в течение нескольких часов. Лишь суровый голос за дверью:«Виноградова, на выход», – заставил меня вздрогнуть. Меня привели в небольшуюкомнату, и я стала ждать очередного допроса. Но допроса не последовало. Вместоследователя в камеру вошел Горелин Виктор. Тот самый широкоплечий красавец,который так просто отстегнул двадцатку за убийство брата жены. Я не повериласвоим глазам и привстала от удивления.

– Привет, – улыбнулся он и поцеловал мою руку.

– Привет. Как тебя сюда пустили?

– Не знаю. Наверное, я очень сильно захотел сюда пройти, –засмеялся он. – Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, – соврала я.

– Ты уверена?

– Уверена. А в чем дело?

– Видок у тебя, как в фильме ужасов. Даже вон прядь седаявылезла…

– Хорошо, что только прядь.

– Как кормят?

– Нормально.

– Тебя послушать, так ты вообще здесь нормально устроилась.Только вот твой растрепанный вид говорит об обратном.

– Зачем ты пришел?

– Затем, чтобы вызволить тебя отсюда.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Я позвонил твоей подруге по тому самому телефону, которыйты мне оставляла. Она и рассказала мне грустную историю о том, как тебяугораздило попасть на этот курорт.