Правила соблазна - Кэролайн Линден

– Тогда почему ты дал ей денег?

– А ты считаешь, не стоило?

– Нет, – мягко отозвалась Селия. – Я бы никогда не осудила тебя за сострадание.

Энтони закрыл глаза и прижался лбом к ее лбу. Селия обвила его руками за шею, и они просто стояли на месте. Напряжение, сковывавшее его много часов подряд, растаяло, теперь он чувствовал себя умиротворенным. Но через несколько минут Энтони нежно отстранился от Селии и отступил от нее. Он знал, что еще не все рассказал ей, а покончить с секретами следовало до того, как Энтони с чистой совестью примет ее любовь.

– Селия, – произнес он. – Я был с тобой честен не до конца. – На ее лице читалось недоумение. – Есть вещи, о которых я обязан тебе рассказать… ты должна узнать об этом до того, как окончательно решишь выйти за меня. Как последний болван, я думал, что мне не придется тебе об этом рассказывать, думал… – Энтони замолчал и с силой провел ладонями по лицу. – Думал, мне не придется признаваться в своих недостатках.

– У всех есть недостатки, – заметила Селия.

Он как-то безнадежно рассмеялся.

– Наверняка. Но не суди, пока не услышишь то, что мне нужно тебе рассказать.

Селия открыла рот, собираясь возразить, но передумала и просто кивнула. Энтони глубоко вздохнул. Даже когда герцог Эксетер расспрашивал его, он не стал рассказывать то, в чем собирался признаться сейчас.

Но Селия должна знать до того, как свяжет свою жизнь с ним, пусть у нее будет время, чтобы уйти. Энтони обманывал себя, полагая, что может просто забыть о своем прошлом. Считая, что если о нем никогда не говорить, можно сделать вид, что ничего не было, что его прошлое не вернется и не будет его терзать. Селия доверчива и добра, поэтому она не спрашивает, но это вовсе не оправдывает молчания.

Запинаясь и не в силах смотреть на нее, Энтони приступил к рассказу:

– Я говорил тебе, что мой отец разозлился, когда меня выгнали из школы. Наверняка разозлился, но все-таки скорее он испытал облегчение. Мама совсем недавно умерла. Раньше я пытался угождать ему только ради нее. Когда я его позорил, отец превращал жизнь матери в ад – винил ее во всех моих ошибках и недостатках. Когда она умерла, он сказал, чтобы больше я в Линли-Корт не являлся, чему я только обрадовался. Мне было всего пятнадцать, на жизнь денег не было. Селия, я… я… – он вздохнул. – Я мошенничал, – негромко произнес Энтони. – За деньги сдавал экзамены за других, пока не закончил школу. Играл на деньги. Я всегда хорошо играл в карты, но потом научился еще лучше. В Лондоне можно держать пари на что угодно, и я этим пользовался. Но все равно зарабатывал очень скромно. Как-то жить было можно, но чтобы начать свое дело, денег не хватало. Я жил так немало времени, но хотел двигаться дальше. Хотел разбогатеть. Хотел доказать Линли, что не нуждаюсь ни в нем, ни в его имении, ни в его средствах.

Я решил заняться инвестициями и начал играть на бирже. Сидя за столом с финансистами, я многому научился и подмечал разные идеи. Я читал списки и находил в цифрах систему, которая о многом мне говорила. Мне нравилось делать деньги, – сказал Энтони. Признаваться в подобном позволено только людям из низшего сословия, поэтому Энтони никогда и ни с кем об этом не говорил. – Но чтобы вкладывать деньги, их нужно иметь, а чтобы их получить… – Эту часть рассказывать особенно не хотелось. Он слишком опасался реакции Селии. – Я брал деньги у женщин, – очень тихо признался он.

Ее глаза распахнулись, и она прижала к животу руку.

– Как?

– Взаймы, – ответил Энтони, понимая, что это по-прежнему звучит подозрительно. – Я предлагал сделку. Они давали мне средства для инвестиций, а я возвращал им с процентами. Я делал для них деньги, в то время как мужья ограничивали их в средствах. Я говорил себе, что дарю женщинам независимость, хоть какую-то власть над собственной жизнью.

– Но это не так уж плохо, – воскликнула Селия, словно он только что озвучил благородный мотив для своих неблагородных поступков.

Энтони стало тошно.

– Возможно, – выдавил он, – но с некоторыми из них у меня были романы. – Энтони сделал паузу. – С несколькими из них, включая Фанни.

– И все они?..

– Нет, – ответил он, не дожидаясь, пока Селия договорит. – Не все.

– О. – Она снова притихла, печально глядя на него.

Энтони сглотнул.

– Некоторые наверняка скажут, что я соблазнял их ради денег. Я никогда так не думал, но я был молод, и для меня это казалось своего рода игрой. Я видел только удовольствие, деньги и будоражащий кровь успех. Я ошибался, связываясь с женщинами, не умеющими держать язык за зубами, и в результате приобрел славу распутника и совратителя.

– О, Энтони, – прошептала Селия. – если бы я только знала, что тебе пришлось пережить…

– Не стоит. – Она вздрогнула от резкости его тона. – Это был мой выбор – каждое пари, каждое соблазнение, каждая ложь. Другой человек лучше, чем я, и способ нашел бы более порядочный…

– Но ты выбрал трудный путь. – Селия шагнула к нему, ее лицо было исполнено сострадания. – Другой человек просто занимал бы деньги, или жил бы за счет родственников и друзей, или совершил бы кражу. А ты решил создать для себя некий остров, да? Где никто и никогда больше не пострадает от твоих действий.

– Но я сделал больно тебе.

Она покачала головой.

– Мне больно думать, что ты считаешь себя недостойным человеком. Что твой отец заставил тебя чувствовать себя самозванцем и вором. Но ты… да как я вообще могу осуждать тебя? Я никогда не была лишена средств к существованию. Никогда не оставалась одна в целом мире. Надеюсь, мне хватило бы сил вынести пренебрежение и оскорбления со стороны окружающих, от которых страдал ты, но выяснять это у меня не было необходимости.

– Какая прелесть, – послышался голос у него за спиной. – Ничего удивительного, что ты захотел жениться на ней. Она без труда находит для тебя оправдания, Гам.

Энтони повернулся на звук голоса. Через одно из французских окон в библиотеку влез Нед, весь в пыли, растрепанный, с подозрительным блеском в глазах. Что-то было не так.

– Мне казалось, твое присутствие необходимо в городе, Нед.

– А, да. Было необходимо. И сейчас тоже. Просто сначала мне нужно кое-что сделать.

И только сейчас Энтони сложил два и два. Нед, который хотел жениться на богатой невесте, а именно на Селии. Нед, который почти не разговаривал с ним после объявления о помолвке. Нед, который не мог удержаться от мелких издевок и колкостей, уехавший сегодня рано утром и знающий все об отношениях Гамильтона с Фанни. Нед, вытащивший из-за спины пистолет и продолжающий улыбаться им.

– Так это ты в меня сегодня стрелял, – произнес Энтони, слегка переместив вес на одну ногу. Селия ахнула, ее взгляд метнулся к Неду, глаза при виде оружия широко распахнулись. – И сейчас ты пришел совершить еще попытку?