Пропущенный вызов - Мария Воронова

– А через того наркомана?

– Руслан, ты думаешь, там один-единственный наркоман сидел? Зек-наркоман – это все равно что Иван Иванович Иванов.

– Иван в кубе встречается не так уж и часто. А что будет с Надеждой?

– Ничего. Наоборот, получит приятный бонус в виде пятилетнего владения квартирой, пока Васю Савельева не объявят умершим. Так бывает иногда: мы все знаем, но доказуха такая мутная, что нет смысла даже начинать. Мне жаль эту женщину почему-то. Наверное, она действительно любила Георгия Петровича, а он так пренебрежительно к ней относился и в своем покаянном письме свалил на нее львиную долю вины.

Макс, вставший к плите, чтобы налить им еще чаю, вдруг остановился.

– Вы ее не жалейте, – сказал он тихо, – я рассказывал уже, но вы, кажется, отвлеклись в тот момент. В Васиной истории есть записи, где он признается, что это Надежда науськала его убить Веру. Георгий Петрович почему-то думал на мать, но какая мать будет толкать сына на убийство? Сразу после госпитализации он был в остром состоянии и с трудом вступал в контакт с врачами, разговорился где-то через полгода только. Вот и сообщил, что Надя постоянно ему внушала, что Вера носит в животе монстра и скоро выкинет брата на улицу, а может быть, и убьет, потому что он будет ей мешать воспитывать своего ужасного ребенка. Получается, Шелест, цепляясь за прошлое, взял в любовницы убийцу своей жены.

Помолчали. Сказать тут было нечего. Вдруг вспомнился совет, что, когда твой корабль тонет, образуется воронка, которая утянет тебя на дно, если ты не успеешь отплыть подальше. Так и в жизни. Когда случилось горе, все, во что ты верил, разрушилось и ушло на дно, нужно плыть, не оборачиваясь и не хватаясь за обломки.

Руслан взял планшет и пробежал письмо Георгия Петровича глазами.

– О, смотрите-ка, этот тонкий эстет в постскриптуме стихи прислал, из «Улисса» Теннисона: