Счастливые шаги под дождем - Джоджо Мойес

Последовало долгое молчание. На улице кто-то уронил ведро, и по двору разнесся грохот, потом мужской голос закричал лошади, чтобы стояла смирно. Кейт даже не вздрогнула, она поднялась как лунатик и медленно направилась к двери.

– Ладно, пойду разогрею суп, – сказала она, отводя волосы с лица. – И принесу хлеба.

Сабина села на пол, чувствуя, что сейчас расплачется:

– Мне жаль, мама.

– Здесь нет твоей вины, дорогая, – печально улыбнулась Кейт.

За ланчем они почти не разговаривали. Сабина, вопреки обыкновению, пыталась поддерживать разговор, чувствуя свою вину за резкие слова. Кейт кивала и улыбалась, благодарная дочери за редкие попытки пощадить ее чувства, но обе испытали облегчение, когда ланч закончился и они смогли разойтись и не чувствовать, как над ними, подобно туче, нависает недавняя ссора. Сабина поехала на серой лошадке в Мэнор-Фарм, где могла попрактиковаться в прыжках на пересеченной местности. А Кейт впервые после приезда нашла время, чтобы посидеть с отцом.

Она просидела около часа в кресле у его кровати, а Линда периодически появлялась, чтобы проверить мониторы, катетеры и предложить чашку чая. Кейт, сидя почти в полном молчании и глядя на когда-то оживленное лицо отца – отца, который качал ее на руках и доводил до изнеможения щекоткой, – сильно опечалилась, что не оправдала его ожиданий и что он умрет, а они так и не смогут навести мосты через разделявшую их пропасть. «Я пытаюсь поступать правильно, – говорила она ему. – Пытаюсь ставить других людей на первое место, но вы с мамой трудная парочка, вам сложно угодить. Хотела бы я, чтобы вы это поняли. И чтобы сказали об этом Сабине».

Отец не отвечал ей, да Кейт и не ждала ответа. Она просто сидела, мысленно беседуя с ним и листая книги, которые Сабина положила на прикроватный столик.

Уже почти стемнело, когда Кейт разыскала Тома и попросила встретиться с ней в летнем домике. Он внимательно посмотрел на нее, заметил, что она избегает его взгляда, и ничего не сказал.

Она услышала его свист, когда он шел через заросший сад. Подойдя к двери, Том не поцеловал Кейт, а просто оперся на косяк в излишне небрежной позе и улыбнулся.

Она сидела на ящиках, накрытых одеялом, как ребенок, обхватив колени руками. Волосы упали ей на лицо.

– Надо прекратить это. Сейчас же.

Пытаясь заглянуть ей в глаза, Том наклонил голову.

– Пока ты снова не передумаешь? – Он говорил легко, с юмором. – Получаса тебе хватит?

Кейт подняла глаза. Глаза за стеклами очков были красными, заплаканными.

– Нет, я не передумаю. Я еду домой.

– Не понимаю.

– А я этого и не жду.

– Что бы это значило?

– То, что я сказала. Еду домой. В Лондон.

– Что?

Впервые Том говорил рассерженным голосом. Мельком взглянув на него, Кейт увидела на его лице боль и непонимание.

– Послушай, Кейт, я тебя знаю. Знаю, что ты меняешь мнение, как непостоянный ветер. Но что, черт побери, все это значит?

Кейт, не желая смотреть, отвернулась от него.

– Я делаю это ради всех нас, – тихо произнесла она.

– В каком смысле?

– Я уже сказала, что это лучше для всех.

– Чушь собачья!

– Ты… ты не понимаешь.

– Так объясни.

Кейт плотно зажмурила глаза, мечтая оказаться подальше отсюда.

– Просто сегодня я кое-что услышала, мне сказала Сабина. И это заставило меня понять: что бы я о тебе ни думала, что бы мы сейчас ни испытывали, я опять повторяю свои обычные ошибки. – Она вытерла нос рукавом. – Я не подумала хорошенько, Том. Не подумала, куда это может нас завести. Не подумала о людях, которым будет больно, если все рухнет. А это рухнет, понимаешь? У нас с тобой мало общего. Мы живем в разных странах. Мы ничего не знаем друг о друге, если не считать того, что по-прежнему находим друг друга физически привлекательными. Так что почти наверняка я так или иначе все испорчу. А штука в том, что когда я что-то порчу, то теряю частицу уважения дочери. И хуже того, теряю частицу себя самой. – Стараясь не шмыгать носом, Кейт опустила лицо в скрещенные руки, и голос ее зазвучал приглушенно. – Как бы то ни было, я думала об этом весь день и решила, что для всех будет лучше, если я уеду домой. Завтра сяду на паром. Папа не станет по мне скучать – он даже не понял, что я здесь. А моя мать изо всех сил старалась игнорировать меня. Сабина… – На этом месте Кейт испустила долгий прерывистый вздох. – Я решила, пусть она остается здесь. Она чувствует себя тут более счастливой, чем в Лондоне. Даже ты это заметил, хотя знаешь ее всего пару месяцев. Она может вернуться домой, как только пожелает. Или поступить в университет. Не собираюсь ни к чему ее принуждать. Просто я подумала, что ты должен знать. – Не поднимая головы, она продолжала смотреть вниз.

– Вот так, значит?

Она наконец подняла голову. Том, тяжело дыша, здоровой рукой поглаживал свой затылок.

– Прощай, Том, и прости за то, что сбила тебя с толку, но я решила, что так будет лучше для всех, и тебе придется смириться. – Кейт пристально смотрела на него.

– Чушь собачья, Кейт! Просто чушь. Не позволю тебе снова это сделать. Никто не может предугадать, как будут развиваться отношения, и не тебе решать за меня. – Он мерил шагами тесное помещение, не обращая внимания на жестянки, которые попадались ему под ноги. Воздух накалился от его гнева. – Я сижу здесь уже несколько дней и выслушиваю твои рассуждения по поводу того, что правильно, а что нет и надо ли нам быть вместе. Зная тебя, я решил, что лучше всего сидеть смирно и дать тебе выговориться. Но даже если ты решила, будто что-то неправильно, это еще не означает, что оно неправильно. – Пытаясь выровнять дыхание, он сжал челюсти и тяжело опустился на перевернутое ведро. – Послушай, Кейт, я был давно влюблен в тебя. Ужасно давно. И с тех пор встречался с разными девушками – красивыми девушками, с широкими улыбками и добрыми сердцами. Девушками – верь мне или нет – даже более красивыми, чем ты. И чем больше я встречался, тем лучше понимал, что если чего-то не хватает в самом главном, если нет ощущения неоспоримой правильности, то теряется смысл всего. Верно? А потом ты вдруг неожиданно приезжаешь, и я сразу понимаю. С самого первого раза, как я увидел тебя здесь, плачущую, как подросток, и что-то здесь… – Он стукнул себя в грудь. – Что-то дрогнуло: «А, вот оно!» И я все понял.

Кейт в волнении смотрела на него, оттопырив нижнюю губу. Прежде она никогда не видела его в гневе, он никогда не говорил так много. Когда Том пересел с ведра на ящики рядом с ней, она слегка вздрогнула.

– Послушай, если ты еще не понимаешь, Кейт, то я понимаю. И мне наплевать на всех тех придурков, с которыми ты встречалась, и наплевать на то, что мы живем в разных местах. Или что мы даже не любим одно и то же. Потому что это мелочи, понимаешь? Мелочи. – Он взял ее за руку. – Я знаю, что не идеален. Я слишком привык быть сам по себе и сержусь на всякие глупости, и… я потерял чертову руку. И понимаю, что теперь уже я не тот, каким был.