Красивая, как ночь - Лиз Карлайл

—…по неотложному вопросу, как он говорит, — надменно закончил дворецкий, укоризненно глядя на посетителя.

Хелен обвела взглядом присутствующих. Что Томас возомнил о себе, врываясь сюда подобным образом?

— Милости просим, мистер Лоу, — выговорила она, хотя священник уже вошел. — Милфорд, принесите, пожалуйста, третий прибор.

— Слушаюсь, мэм, — ответил Милфорд и вышел.

Не снимая накидки, Томас положил шляпу на стол и посмотрел на дам.

— Я не могу остаться, — наконец сказал он. — Прошу простить мое вторжение, но возникло дело определенной важности, и я… — Он замолчал и неуверенно взглянул на Кэтрин.

Едва заметно приподняв бровь, сестра Кэма встала, словно намереваясь уйти.

— Нет, — твердо сказала Хелен. — Садитесь, Кэтрин. Это ваш дом, а не мой. Более того, нет ничего такого, что я и настоятель могли бы обсуждать наедине. — Она спокойно улыбнулась Томасу.

— О да, конечно, — с готовностью согласился он.

Если Томас и был разочарован, то не подал виду, а опустился на стул и устало провел рукой по белокурым волосам.

— По правде говоря, новость больше касается вас, леди Кэтрин, — мрачно сказал он. — Боюсь, у меня плохие новости. Очень плохие! Несмотря на все мои усилия, худшее все же произошло. — Голос настоятеля понизился до шепота. — Теперь, несомненно, Трейхерн избавится от меня. — Он печально покачал головой.

— Что? — хором воскликнули Кэтрин и Хелен.

— Это Б…Бэзил, — выговорил, заикаясь, Томас. — Он исчез. Постель его не разобрана. Его коляска тоже исчезла. Я уверен, — при каждом слове настоятель ударял кулаком по столу, — что он повез ее в Гретна-Грин[1]!

— Кого? — снова хором спросили дамы.

От следующего удара подскочила ваза с фруктами, и апельсин покатился по столу.

— Мисс Белмонт! — закричал настоятель, не обращая внимания на летевший, будто снаряд, апельсин. На миг тревога в его взоре сменилась яростным гневом. — Мой кузен, мой викарий, сбежал с будущей женой его светлости! О да, я знал о тайной помолвке Трейхерна! Сама миссис Белмонт рассказала мне об этом! А теперь… о! Мне конец!

— Бэзил Роудз бежал с Джоан? — Кэтрин явно собиралась расхохотаться, но Томас, похоже, ничего не замечал. — Вы шутите?

— Я абсолютно серьезен, — простонал Томас. — Но это еще не все!

— Продолжайте! — велела Кэтрин.

Хелен переводила взгляд с нее на священника, чувствуя себя невольным участником дурного фарса.

— Они, должно быть, тайно встречались! Любовные свидания! Прямо в исповедальне! — воскликнул Томас.

— Свидания! — оживилась Кэтрин. — За теми красными бархатными занавесками?

Хелен сразу вспомнила инициалы на записке, адресованной Джоан. Значит Б.Р. — это Бэзил Роудз. Теперь понятно, отчего бедная девушка оказалась тогда во дворе церкви и так старалась скрыть это от своей матери. И к Бентли это не имело никакого отношения. Невинная юная Джоан тайно встречалась с викарием!

Кто еще мог знать об их свиданиях? Халкот был типичным английским имением, следовательно, по крайней мере половина жителей деревни и все слуги, несомненно, знали об отношениях юной пары.

Томас машинально кивнул и снова издал глубокий вздох.

— Но что еще хуже, она… или он так утверждает… она… — Настоятель умолк, не в силах продолжать.

Хелен прикусила губу, боясь услышать неизбежное. Однако Кэтрин явно не стеснялась:

— Неужели ждет ребенка?

Зажмурившись, Томас кивнул.

— А теперь я узнал, что лорд Трейхерн уехал в Лондон, и я понятия не имею, что сейчас делать. Ехать за ним? Догонять их? Посетить миссис Белмонт и рассказать ей о моих подозрениях?

После долгой паузы Кэтрин снисходительным жестом хозяйки дома похлопала его по руке.

— Не волнуйтесь, Томас. Все к лучшему. По правде говоря, мой брат и кузина недавно решили, что не подходят друг другу. А Джоан с Бэзилом — замечательная пара. И можете быть уверены, что Кэм пожелает им счастья.

— Что такое? — вдруг забеспокоился Томас Лоу. — Вы хотите сказать, что Трейхерн не женится на мисс Джоан?

— Именно, — ответила Кэтрин. — Вам не о чем тревожиться. Кстати, я давно подозревала, что все симпатии Кэма адресованы другой, хотя и не знаю, отвечает ли та дама ему взаимностью… — Она дерзко взглянула на Хелен. В ее глазах был смех… и вызов.

— А как же миссис Белмонт? — помрачнел настоятель. — Уж об этом никак нельзя забывать! От нее ведь не ускользнешь.

Он с опаской посмотрел через плечо, словно грозная дама могла в любой момент выскочить из буфета с посудой. Кэтрин снова успокаивающе похлопала его по руке.

— Вам лучше оставить всю неприятную работу мне, Томас! Разве я не заменяю брата в делах, когда он отсутствует? И я знаю, как нужно действовать с тетушкой, не переживайте. Отправляйтесь домой и успокойте вашу сестру. Могу представить, насколько расстроена миссис Фейн.

Томас, еще не веря до конца, встал, тревожно взглянул на дам и взял со столика шляпу.

— Тогда я должен поблагодарить вас, леди Кэтрин. Вы сама доброта. — Он неловко поклонился и направился к выходу.

— Кэтрин! — возмущенно сказала Хелен, едва закрылась дверь. — Мне это совершенно не нравится. Вы знаете, как нужно действовать с вашей тетушкой? Что вы имели в виду?

— Но я действительно знаю, — спокойно ответила Кэтрин. — Старую ворону нужно утопить в бутылке дешевого виски. Только у меня, увы, духу на это не хватит.

— Так что, скажите на милость, вы имели в виду?

Пожав плечами, та небрежно махнула рукой.

— Я сделаю то, что сделал бы Кэм. Просто ничего не буду делать! Если Джоан наконец решила взять свою жизнь в собственные руки, то кто мы такие, чтобы вмешиваться? Она далеко не глупа, Бэзил — спокойный, милый человек. Зато тетя Белмонт — жуткий тиран.

— Но куда они теперь поедут? Как будут жить?

— Неужели ты совсем потеряла веру в силу юной любви, Хелен? — спросила Кэтрин с некоторой горечью. — Джоан с Бэзилом не пропадут. Всегда найдется выход, если человек не отказывается от своей мечты.

— Вы так думаете? — спросила Хелен, уже не понимая, о ком они говорят. Ей стало не по себе.

— Да. Через несколько лет Джоан получит деньги, оставленные ей отцом, а до тех пор, я уверена, Кэм поддержит их, если это будет необходимо. Лучше подумай о себе, Хелен.

Хелен с удивлением посмотрела на нее.

— О себе? — переспросила она, чувствуя себя все более неловко. — В каком смысле, Кэтрин? Мне хотелось бы, чтобы вы сказали прямо.