Навеки не твоя - Эмили Уибберли

Он кратко кивает. Энтони выходит со сцены, и я поворачиваюсь к технической команде, пока Бриджет торопливо отменяет занавес.

– Выкатывайте балкон, – говорю я, забираясь в декорации. Я поднимаюсь по лестнице, и деревяшки скрипят под моими ногами, как и на бесчисленных репетициях до этого.

Меня на мгновение ослепляют софиты, как только я поднимаюсь наверх, и я вижу Тайлера с места, где пока прячусь. Я снова поражаюсь тому, как он безупречно произносит свои реплики, на этот раз потому, что знаю – он сдерживает гнев, обуявший его всего минуту назад.

Когда наступает время моего выхода, я появляюсь на балконе и начинаю монолог Джульетты. Вместо того, чтобы ждать поцелуя Ромео, я пытаюсь извлечь любовь из трепещущего от страха сердца Джульетты. Я невольно посматриваю краем глаза на свою семью. Я вспоминаю ровное сердцебиение Оуэна под моей щекой, пока мы засыпали вместе. То, как папа меня обнял сегодня утром. С каждой строчкой я чувствую, как Джульетта наполняется жизнью. Я знаю, каково это – любить и быть любимой.

Я со сбивающимся дыханием задаюсь вопросом, пахнет ли роза розой, даю Ромео клятву верности, и когда я говорю ему «прощай, прощай, а разойтись нет мочи», то чувствую на глазах слезы.

* * *

Я трагически погибаю в пятом акте и возвращаюсь к жизни снова, стоит занавесу опуститься. Когда я иду к краю сцены и беру Тайлера за руку для поклона, крики зрителей становятся еще громче, и должна признать, что меня переполняет гордость.

Я не знаю, выйду ли еще когда-нибудь на сцену. Я бы не стала категорично от этого отрекаться. Но я точно рада, что сделала это. Быть у всех на виду не так уж и ужасно, и я узнала, что если теряешь себя в персонаже, то можешь обнаружить что-то новое в себе самом. Если я и вернусь к актерской игре, то, может, сыграю персонажа, не поглощенного подростковой влюбленностью.

Хотя будет ли это так же весело?

Мы уходим со сцены. В секунду, как мы исчезаем с глаз зрителей, мы перестаем быть аристократами, дочерьми и кузенами, Монтекки и Капулетти. Мы – это просто мы, размазывающие друг по другу грим в глупом счастье группового объятия.

Я ищу в толпе Оуэна и Энтони. Но вместо них я вижу Уилла, который ждет сбоку со взволнованным видом. Краем глаза я замечаю, что Тайлер отделяется от группы и направляется к нему.

– Смотрите-ка, кто пришел, – говорит Тайлер громко и саркастично. Все замолкают, и я знаю, что он больше не собирается сдерживать гнев.

Уилл не поддается.

– В чем проблема, чувак?

– В тебе, чувак, – отвечает Тайлер. – Ты хоть соображаешь, что могло случиться? Я мог сломать ногу на сцене, у всех на глазах. Ты чуть не сорвал все выступление!

– Фигня. Все прошло ведь нормально? – Уилл пытается отговориться. – Ты собрал свои аплодисменты… – но не успевает он закончить предложение, как Тайлер подходит к нему вплотную.

И я бегу к ним, зная, что их яростные гляделки могут в любую секунду превратиться в драку. Волнение, гордость и единство, охватившие комнату, балансируют на грани перехода во что-то опасное.

– Тайлер! – я просовываю между ними руку.

– Что? Ты защищаешь его? – Тайлер поворачивается ко мне.

– Да дело вообще не в этом, – осаживаю его я. – Это было отстойно… – я со злостью смотрю на Уилла, – но это не означает, что нужно разбираться кулаками, – завершаю я, оборачиваясь к Тайлеру.

– Я заслуживаю извинения. И ты тоже. Это твою идею он сорвал.

– Да, заслуживаю, – за большее, чем знает Тайлер. Я поворачиваюсь к Уиллу и вдруг понимаю по его виноватым глазам, что он знает, о чем я. Уилл стоит передо мной, Тайлер за спиной, и я говорю двум парням, которые ранили меня хуже всех, то, во что верю. – Если будете требовать извинений от всех, от кого они причитаются, горло пересохнет, – говорю я, замечая, что Оуэн наблюдает от задней двери. – Нельзя погружаться с головой в каждую проблему, обиду или рану, нанесенную другим человеком. Плохие вещи случаются. Смотрите в будущее и не застревайте на них.

Я не жду ответа ни от Тайлера, ни от Уилла. Не оборачиваясь, я иду к Оуэну.

– Готова? – спрашивает он. Его голос дрожит от нетерпения.

Я киваю и тянусь под его тяжелый рукав, чтобы взять за руку. Вместо того, чтобы протискиваться через толпу в театре, мы идем к задней двери за гримерками. Мы сбегаем в ночь, и холод розовит наши щеки и носы. Короткая перебежка нас отделяет от переднего фойе, где ждут семьи и друзья.

Я осматриваю комнату в поисках родителей, а вместо них замечаю Энтони с заляпанной искусственной кровью туникой. Чуть вдали от толпы Эрик вручает ему букет цветов – маленький, но выглядит он тщательно подобранным. Глаза Эрика полны страсти, чуть дополненной нервозностью. Глаза Энтони – понимающие, а также благодарные. Я не знаю, что между ними происходит. Но я чувствую – они оба знают, что было бы глупо отказаться друг от друга.

Энтони ловит мой взгляд. И хотя он мне только едва улыбнулся, он весь светится.

Я киваю ему и ухожу было, чтобы не вмешиваться.

– Меган, – слышу я за спиной голос Энтони и оборачиваюсь. – Ты была великолепной Джульеттой.

– Да, не правда ли? – говорю я шутливо, но моя улыбка искренняя.

* * *

Моя семья уже сидит за столом, когда мы с Оуэном заходим в ресторан – французское бистро с белыми скатертями у театра. Мои родители пошли туда раньше и заняли стол, пока мы с Оуэном переодевались, стирали грим с лиц и знакомились с семьей Оуэна. Его мама, неожиданно невысокая женщина (учитывая рост Оуэна), выглядела потрясенной тем, что у Оуэна новая девушка, пока Сэм скакал по фойе и хвастался, что его брат встречается с Джульеттой. Оуэн, кажется, не возражал.

Когда мы садимся за стол рядом с моей мамой, Роуз смотрит на Оуэна.

– Я тебя знаю, – говорит она, сияя. – Ты – Биф Ломан!

– Что? – Папа выпрямляется и ставит стакан на стол. – Ты уже знакома с новым парнем Меган?

– Пап… – предостерегаю я, потому что мне не нравится, куда идет этот разговор и то, как он пояснил – «новый парень».

– Я просто рада, что смогла познакомиться с одним из парней Меган, – вставляет мама, намазывая маслом багет.

Я поворачиваюсь к ней со взглядом, который кричит – «предатель!».

– Мам, ты так это говоришь, будто у меня каждую неделю новый! Я в этом году встречалась еще только с одним парнем.

– В школьном году или календарном? – спрашивает Рэндалл, поднимая бровь. Рядом я слышу, как Оуэн пытается подавить смех. Я пихаю его локтем в ребра.

– А этот – симпатичный, – шепчет мне Роуз, будто наконец окончила оценку. – У него красивые глаза.

– Вдвое больше родителей – вдвое больше веселья, – ворчу я, краснея.

Папа склоняется ближе.