Гордая птичка Воробышек - Янина Логвин

— Не твое дело, Рыжий. Сделаешь или нет?

— Ладно, жди. Сейчас буду.

Когда мы подъезжаем с Воробышком к означенному дорожному знаку — Бампер уже на месте. Я прошу удивленную птичку пересесть в белое дорогое авто и надежно пристегиваю ее ремнем.

— Заткнись, — говорю на слова друга: «Попал ты, Люк, смотрю». И незаметно от девчонки показываю парню кулак:

— А ты не смотри, Бампер, ты лучше нюхай. Чем пахнет?

— Сексом? — ржет тот и изображает неприличный жест. — Илюха, такая девочка рядом, а ты все балуешься в одиночку, как малолетка. Нехорошо.

Я толкаю Бампера в шею, обзываю придурком и желаю хорошей новогодней ночи. Забравшись в машину, настраиваю радио на спокойную волну и выставляю температуру в салоне на приятное телу тепло. Вырулив с заснеженной обочины, сигналю на прощанье другу и беру с птичкой направление к Черехино. И только тогда, когда совершенный монстр под нами — высокий и мощный белоснежный «ауди», в две сотни лошадиных сил, послушный моей воле, смиряет силу и ловит заданный темп, а обледенелый асфальт едва слышно шуршит под колесами, я решаюсь спросить заметно приунывшую девчонку, уткнувшуюся немигающим взглядом в широкое ветровое стекло:

— Что случилось, Воробышек? Что не так? Чего напряглась?

— Ничего, — отвечает птичка, но после минутной паузы все же не выдерживает. Поворачивается ко мне и тревожно распахивает глаза. — Илья, скажи честно, твой друг… Он что, эту машину угнал, да?

Интересная мысль. Не сказать, что оригинальная и мне по душе, но звучит неожиданно. Я на секунду отвожу взгляд от дороги и с удивлением смотрю на девушку.

— С чего ты взяла, птичка?

— Она дорогая, я вижу. Очень! И, по-моему, совсем новая. Даже запаха владельца не чувствуется — сплошной пластик и кожа! А у меня в ногах, кажется, снятый с кресла защитный полиэтиленовый чехол валяется. И потом…

— Черт, забыл, — я наклоняюсь и убираю злополучный чехол из-под взлетевших вверх туфелек Воробышек. Сминаю и отбрасываю его куда-то прочь за спину, с трудом заставив себя отвести взгляд от оголившегося женского колена. Возвращаюсь к разговору: — Так что потом, птичка? Говори.

— Я не понимаю, — просто выдыхает она, смущенно одернув юбку. — Зачем? Чем была плоха твоя машина? Думаешь, отцу важно, на каком автомобиле ты приедешь?

— Думаю, ему по большому счету на это плевать.

— Тогда зачем? Илья, пожалуйста, — тихо просит девчонка, — скажи, что твой друг не позаимствовал ее у кого-то без спроса. Я ужасно себя чувствую. Как будто самовольно забралась в чужой дом.

— Значит, в моей машине ты чувствовала себя спокойно? В старом разбитом опеле?

— Он вовсе не разбитый, Илья, — спешит возразить Воробышек. — Зачем ты так…

А я и сам не знаю, зачем, но вдруг отчаянно нуждаюсь в ответе.

— Ответь, птичка, я хочу знать.

Ее нежной коже очень идет румянец. Она сжимает на коленях руки в кулачки, сминает сумку и вновь упирается взглядом в ветровое стекло, с которого шустрые дворники сметают бьющую в него пылью снежную порошу.

— Птичка? — настаиваю я и слышу в ответ тихое и неохотное:

— Да. Ты же знаешь.

— Почему?

— Ох, Илья…

— Воробышек? Только честно.

Ей не хочется говорить — брови хмурятся, сумка крепче прижимается к груди. На мгновение мне кажется, что девчонка не ответит — сейчас я бы сам себя послал к черту, но вдруг ее губы приоткрываются и она признается:

— Я не знаю. Просто чувствую себя спокойно возле тебя, вот и все.

— Возле меня? — мне требуется усилие, чтобы выровнять дыхание. — Вопрос был о моей машине, птичка.

— Илья, перестань…

Ей так неловко под моим взглядом, что будь мы где-нибудь на улице, она скорее всего уже упорхнула бы прочь. Но это больше, чем я ожидал услышать, и я отступаю. Гляжу на застывший девичий профиль — на тонкий подбородок, плавный изгиб шеи, прикрытые длинными ресницами глаза… Интересно, в который миг я потерялся в них? Возможно ли что в тот, когда впервые увидел испуганную незнакомую девчонку на университетской стоянке?

— Автомобиль мой, Воробышек, успокойся. Хватит с тебя на сегодня переживаний. Так было надо. Он действительно новый, ты в нем первый пассажир, не считая Бампера. Теперь ты знаешь, так что нет причин волноваться. Ты можешь чувствовать себя в нем так же спокойно, как в моем доме. — Я крепче впиваюсь пальцами в руль, а взглядом в дорогу. Добавляю прохладно и бесцветно, желая избавить следующую фразу от излишней двусмысленности: — Надеюсь, до сих пор он был достаточно безопасен для тебя.

— Правда? — удивляется девчонка.

— Правда.

Она молчит. Чуть развернув плечи, неотрывно смотрит на меня, словно желает удостовериться, вглядываясь в мое лицо, достаточно ли я серьезен и честен в ответе.

— Воробышек-Воробышек, — я не выдерживаю, решившись приоткрыть девчонке свои мысли. — Тебе не все равно, кто тебя везет и куда, но безразличен дорогой антураж. Почему? Ты разве не знаешь, что Золушка должна прибыть на бал в настоящей карете, а не в разбитой телеге, иначе какая же она Золушка?.. Я так хочу. Просто доверься мне.

* * *

Я не знаю, который сейчас час. Опоздали мы или нет? Время рядом с Люковым летит незаметно.

Когда мы возвращаемся в Черехино и подъезжаем к поместью его отца, охрана молча открывает ворота и впускает нас на вверенную ей территорию, а сам хозяин_- высокий и статный, заметно преобразившийся в костюме с галстуком и в бобровом полушубке, стоит на крыльце все время, пока мы едем по заснеженной аллее к дому.

— Не замерзла? — остановив автомобиль напротив входных дверей, между прочим интересуется Люков, и поворачивается ко мне за ответом.

И я отвечаю ему улыбкой и кивком:

— Нет, Илья. Спасибо, все хорошо.

Он не позволяет мне выйти из машины. Выбирается из салона сам, обходит со стороны капота, открывает дверь и только тогда отстегивает от кожаного мягкого кресла, помогая выбраться наружу. Провожает по ступеням к входным дверям, приобняв твердой рукой за плечи. Хмуро отслеживая колючим взглядом каждое движение шагнувшего нам навстречу отца.

— Женя? Или скорее — Евгения? Девочка, неужели это ты? — слышу я удивленный вздох седоволосого мужчины, изумленно разглядывающего меня, и в свою очередь спешу поприветствовать улыбкой хозяина дома.

— Я. Добрый вечер, Роман Сергеевич. Прошу вас, не нужно ничего менять, Евгения звучит слишком официально, мне куда привычнее просто Женя. Вот, это вам, примите от нас с Ильей. С наступающим!

Перед самым въездом в Черехино, завидев дорожный маркет на территории автомобильной заправки, я пересилила смущение и попросила парня купить праздничную коробку конфет, пообещав следующим днем вернуть ему за нее деньги. И сейчас, получив от невозмутимо исполнившего мою просьбу Люкова желаемое, я вручаю коробку дорогого ассорти, перевязанную лентой серпантина, в руки его отцу и вновь отступаю под тень парня.